Сыграй со мной в любовь

 — Ау! Я что в плену? Вы с ума сошли? Центр города.

— «Ау» будет сидеть здесь, — Шеремет выстрелил в меня льдом своего взгляда, — и писать опровержение!

— Да вас посадят. Ни один адвокат не отмажет! Не девяностые!

— А вот и проверим.

На лице моего визави не было ни улыбки, ни даже ухмылки. Сплошная уверенность и полный самоконтроль.

Только тут до меня дошло, что он серьезно.

— Опровержение на правду? — было не смешно.

— Понаблюдаешь и сама разберешься.

— А если я откажусь?

Хамло, считающее себя местным богом, задумалось.

— Тогда возможно моя станция и скинет-таки что-нибудь в реку. Например, одну плохо соображающую особу.

Давая понять, что разговор закончен, Шеремет сел за стол, и открыл ноутбук. Меня перед ним словно уже и не было.

* * *Дима

Когда дверь закрылась, и помощник Севы увел девчонку, мне на плечи будто пудовые гири опустились. Я узнал её. Буквально полгода назад ехал домой после очередного тяжелого дня. Спал тогда по три часа в сутки, поэтому к концу вечера уже не отличал сон от реальности.

Тогда мне показалось, что я моргнул, а по факту очнулся от сигнала клаксона соседнего автомобиля.

Какая-то сумасшедшая перебегала дорогу в неположенном месте. Чем думала — не знаю, но именно она, спасла меня от знакомства с кюветом. Все прожитые годы перед глазами пронестись успели. Четко, ярко, как лицо этой девчонки. И вот теперь она снова появилась в моей жизни, накатав эту чертову статью.

Дважды перешла дорогу. Вначале спасла, потом устроила проблемы. Плюс и минус. В математике в итоге был бы минус, а в реальной жизни… Реальность диктовала другие правила.

Если в первом случае я был ей благодарен, то сейчас единственным желанием было заставить признать свою ошибку и всё исправить. Любыми способами.

За другими подчищать уже достало! Когда уже в этой жизни у меня появится если не сама белая полоса, то хотя бы намек на нее? Когда море, пляж и белый песочек? Или эта песня не про меня, а мне лишь бурлацкое «Эй, ухнем!».

— С «зелеными» что делать будем? — Сева плюхнулся на диван.

 — Они уже три часа маринуются в нашем кафе. Сожрали дневной запас кондитерки, и все равно недовольны.

Я сжал руками голову. Мало мне было проблем, теперь ещё и это. Послать бы их всех к ебене матери и впервые за день нормально поесть. С первым, вторым и компотом. За тарелку щей и стейк душу бы отдал. Желудок от кофе уже жрал сам себя, обещая скорое возвращение гастрита, а у меня все дела, дела и снова дела.

— Я сейчас сам к ним схожу, — решительно поднялся из кресла.