Сын Дьявола

Шлеп, и он убивает очередного комара, присевшего мне на ягодицу. Близится вечер, даже странно, как они нас не отвлекали в течении дня. Шлеп. Еще один удар. Бедный комарик.

Ну… Я думаю, что там был комар.

Но даже если нет, кого это волнует? Гораздо приятнее ни о чем не думать, поднять лицо к лицу Макса и сразу ощутить обжигающий поцелуй. Сначала на шее, потом на губах. А после просто играть языками, не прекращая контакта глаз.

Но желудок громким урчанием опять дает о себе знать.

— Пора сваливать… — говорит Макс, но лишь обхватывает меня руками и укладывает на траву, нависая сверху.

Смотрит внимательно в глаза.

— Почему ты так смотришь? — испуганно задаю я вопрос, потому что кажется, что его потемневшие глаза сейчас выпьют душу, заберутся в мозг и откроют дверь в каждую мысль, каждое потаенное желание.

— Хочу тебя забыть, — говорит он резко, даже грубо, стискивает мне волосы на затылке и почти касается носом носа. — Но ты уже под кожей.

— Да дослушай, я и так молчал весь день.

Тоже между прочим жрать хочу.

Руку поднимаю к голове, без слов прошу прекратить делать мне больно, и он отпускает волосы, ведет рукой по щеке, вниз и нагло теребит сосок.

После четырех испытанных оргазмов трудно испытать возбуждение снова, но, наверное, у Максима какой-то особенный ключ к моему предательски возбужденному телу.

— Нам надо уже это закончить, расстаться и жить каждый своей жизнью, — говорит он то, что и так понятно. Зачем только? А потом вдруг набирает в грудь воздуха и шепчет мне на ухо.

Обжигает дыханием. — Только мы снова здесь. И, кажется, стоит мне тебя коснуться, то все правила идут по пизде. Давай…

— Что? — волнительно спрашиваю я. Не знаю, что он скажет, да и обида во мне еще жива. Правда ее словно сферой прозрачной накрыло. И боль уже не такая острая. Каждое его касание и грубая ласка льют бальзам на раны.

— Давай уедем… Погоди, не отвечай, — закрывает он мой рот рукой и смотрит в прищуренные от недоверия глаза. Где-то я это уже слышала.

 — Подумай до завтра. Просто, блять, подумай. Я попрошусь на работу к Самсонову. Не весть бог что, но платят там прилично. Смогу оплатить твою учебу. Это, конечно, не заграница, но в Москве полно приличных вузов. Ты же умница, ты куда угодно поступишь. Я, конечно, голодранец, но нам, детдомовцам, положена однушка, и мне вчера буквально выдали ключи. Она на окраине Москвы, но…

Он замолкает, часто дышит и руками обхватывает мое лицо.