Начинают гореть лицо и трястись руки.
Мне конец.
Уже представляя, как с позором возвращаюсь домой в деревню, как расстроиться моя учительница, и будет плеваться в мою строну пьяный дед, уныло плетусь в деканат.
С минуту нерешительно топчусь под дверью, а затем тихонько стучусь.
- Можно?
- Входи, - глядя на меня с укором, проговаривает секретарь Светлана.
- Вызывали?
- Садись, - указывает она на стул у стены, - не ожидала от тебя.
- Я не виновата! - выкрикиваю пылко, - они начали бить Ингу…
- Виктору Андреевичу рассказывай.
- Он у себя?
- Сейчас придет.
В подтверждение ее словам дверь открывается, и в приемную входит сам декан с… сыном губернатора.
О, че-е-ерт!
Можно прямо сейчас сдавать студенческий и собирать чемодан.
Опустив взгляд на сцепленные в замок руки, жду приговора.
- А, Короткова?
- Доброе утро, - сипит мой голос, - вызывали?
На Греховцева не смотрю, но буквально кожей чувствую его присутствие. Это сильно угнетает.
Хочется накрыть голову руками и сжаться в комок.
Секретарша начинает тихо переговариваться с ним, слышится шелест бумаг и звук шлепающих печатей, а я сижу, как мышка в мышеловке.
- На тебя жалоба поступила, - говорит Виктор Андреевич сурово.
- Я знаю, но я не виновата, честное слово!
- Говорят, ты студентов избиваешь…
- Она первая на меня набросилась.
- Короткова, ты не в детском саду и не в детском доме, - повышает он голос, - нам такие студенты не нужны!
- Но я правда не виновата, - вскрикиваю отчаянно, - она ударила Ингу, а когда я вступилась, набросилась на меня!
- Кому ты врешь? Соловьева учится уже третий год, и ни разу не была замечена в драках!
Закрыв лицо руками, я всхлипываю.
Это бесполезно. Мне никто не поверит.
- Да не виновата она, - звучит как гром среди ясного неба, - Соловьева потасовку начала. Я видел.
Не веря своему счастью, распахнув глаза, смотрю на Греховцева. Декан, замешкавшись, тоже переводит взгляд с меня на Германа, и обратно.
Сам же мой спаситель, не обращая на нас никакого внимания, продолжает невозмутимо ставить подписи в бумагах.
- Вы видели?
- Видел, - подтверждает уверенно, а у меня чуть челюсть на колени не падает.
Виктор Андреевич обращается к Греховцеву с таким почтением, словно перед ним Император всея Руси, а не студент.
- Раз так… - разводит мужчина руками, - иди…
- Спасибо! – соскакиваю со стула.
