- Почему?
- Срочные дела. Без меня никак.
У него сейчас каждый день срочные дела. Выборы уже в сентябре, и предвыборная кампания в самом разгаре. По несколько раз в неделю они с отцом проводят встречи с избирателями. То дебаты, то интервью телевидению, то благотворительные мероприятия.
Я, если честно, даже удивилась, когда Герман предложил лететь на море. Перед самыми выборами оставить отца. Мне было непонятно. Но он заверил, что все решил и обо всем договорился.
Как оказалось – нет.
- Я без тебя никуда не полечу.
- Полетишь, - произносит он твердо, - я обещал тебе море, значит, ты его увидишь.
- Не полечу, - мотаю головой, - отдохнем в другой раз. После выборов.
Герман заключает мое лицо в своих ладонях и склоняется.
- Послушай меня. Ты полетишь и хорошенько отдохнешь перед началом учебного года. Походишь по экскурсиям, поваляешься на пляже и до отрыжки накупаешься в море.
- Нет…
Во мне поднимается паника. Я не хочу лететь без него! Я не могу лететь без него! Я боюсь! Я… я ни разу в жизни не выезжала за пределы страны.
Но, мать вашу, даже не в этом дело. Я категорически не хочу отдыхать без него!
- Да! – давит Герман.
- Я не полечу!
Он в своем уме?!
Сгоряча толкаю его в грудь и пытаюсь спрыгнуть с подоконника. Но с Греховцевым подобное не прокатывает. Поддев меня под ягодицами, с силой вжимает в себя.
- Раек… - нечасто, но он иногда называет меня так, - я, правда, не могу. Дела. Неприятные, тягостные, но важные.
- Я понимаю! Говорю же, отдохнем позже!
Он тяжело вздыхает и, словно задумавшись, медленно водит губами по моей щеке.
Я упрямо молчу, а Герман будто принимает какое-то решение. Время от времени, вонзая в меня пальцы, сжимает до хруста костей.
- Хорошо, - выдает, наконец, - я что-нибудь придумаю. Постараюсь прилететь через пару – тройку дней.
- Постараешься?
- Прилечу через пару – тройку дней, - глядя в глаза, проговаривает он и добавляет уже тише, - обещаю.
- Тогда, может, и полетим вместе через пару дней, когда ты освободишься?
Герман качает отрицательно головой.
- Лети одна. Так надо, сладкая.
Разочарованно вздохнув, кладу голову на его плечо. Капризничать и устраивать истерики я не умею. Похоже, действительно придется лететь одной. Смириться с тем, что только семь из десяти запланированных дней мы проведем вместе.
Не так уж и мало.
Ночью, после того, как Греховцев брал меня как в последний раз, я предпринимаю еще одну робкую попытку уговорить его лететь вместе через три дня.
