- Это с меня Герман пример взял.
Перед нами, резко затормозив, останавливается малыш на самокате. Мы тоже останавливаемся и, пропустив его, неспешным шагом идем дальше.
- Думал, что у вас будет так же, как у меня с моей Ириной.
Ириной? Насколько я знаю, мать Германа Любовью зовут.
Не сдержавшись, бросаю на него быстрый взгляд. А Дмитрий Андреевич, словно только этого и ждал. Изобразив на лице подобие улыбки, кладет мою руку на свой локоть.
- Ирина – моя любимая женщина, - поясняет мужчина.
- А как же мама Германа?
Мы проходим еще несколько шагов, прежде чем он отвечает.
- Люба хорошая жена. Наш брак основан на взаимном уважении.
Фыркнув, позволяю себе открыто усмехнуться.
- Вы сами-то в это верите?
- Хочу верить.
Поразительно. Человек в солидном возрасте, с огромным опытом работы с людьми, всю жизнь имеющий жену и любовницу, до сих пор не научился разбираться в женщинах.
- Вашей жене на вас либо плевать, либо она вам лжет.
- А ты к какому варианту склоняешься? – заинтересованно спрашивает Греховцев.
- Откуда мне знать? Я с ней не знакома.
- Как насчет Ирины? Думаешь, любит она меня?
- Не любит, - заявляю безапелляционно и поясняю, - если бы любила вас по-настоящему, не стала бы делить с женой.
- Выходит, никто из них меня не любит?
- Выходит, так.
Оба усмехаемся, а я ловлю себя на мысли, что мужчина не так уж неприятен в общении, как я помнила. Идти с ним рядом и разговаривать совсем не страшно.
- С Ириной познакомились за две недели до моей свадьбы.
Я влюбился с первого взгляда. Она актрисой была в местном драмтеатре. Талантом не блистала, конечно, но было в ней что-то притягательное.
- Вы рассказали ей о свадьбе?
- Накануне.
- И как она отреагировала?
- Заявила, что бросает меня.
- Бросила? – спрашиваю тихо.
- Бросила. На неделю, - повернув голову, смотрит мне в лицо, - а потом подумала и вернулась навсегда.
Мне эта Ирина уже заочно не нравится.
- Ваша жена знает о ней?
- Узнала, когда беременной Германом была.
- Это ужасно… - представив, что испытала несчастная беременная Люба, чувствую, как сжимается сердце от боли и обиды за нее, - как она смогла простить вас?
- Может, и не простила, - задумчиво проговаривает Дмитрий Андреевич, - детей мне больше не родила.
- Почему вы не развелись с ней, когда Герман подрос? Может быть, она смогла бы встретить мужчину, который ее полюбил…
Греховцев какое-то время молчит. Мы доходим до конца аллеи и разворачиваемся в обратную сторону.
