Сын лекаря

– Отец, я ничего не понимаю, – растерянно пробормотала оли Лэтеар. – Какие сообщники, о чем ты говоришь? И зачем мне этот человек в путешествии? Он, конечно, всего лишь человек, но ты же уже успел убедиться, что с ним надо быть постоянно настороже! Может, мне стоит взять с собой хотя бы пару слуг?

Я одновременно похолодел и покрылся потом.

– Ты и в самом деле не понимаешь, – сокрушенно кивнул первородный. – Мы не можем привлекать посторонних. Все, дочь, не трать мое время. Мне больно, я потерял много крови, и я хочу поскорее заснуть, чтобы этой боли не чувствовать и восстановить силы.

Делай, что я говорю, а подробности тебе расскажет человек уже в дороге – пока ты ходила за доу Оином, я ему кое-что объяснил, он сумеет передать все в точности. Прислушайся к его словам и ничего не бойся, хорошо?

Иштрилл покладисто побежала за бумагой и чернилами. Облегченный вдох я смог сдержать только потому, что боялся еще больше насторожить лекаря. Он слушал оу Лэтеара с большим удивлением, и, кажется, опасался, что он бредит.

Только поэтому он в свою очередь не стал задавать вопросов, а терпеливо дождался, когда раненый напишет бумагу, подтверждающую полномочия оли Лэтеар, и тогда уже погрузил его в сон.

– Что ж, оли, можете быть спокойны. Ваш отец проспит не менее десяти часов, но когда проснется, будет практически здоров. А еще через полсуток можно будет избавить его от этой трубки.

Доу Оин вежливо попрощался с Иштрилл, окинул меня напоследок заинтересованным взглядом и убрался из поместья. Девушка отправилась собираться, не забыв пристегнуть меня к кольцу в стволе дома-дерева.

А я разобрал узел, который связал из вещей, снятых с первородного, и оделся. Слава богам, оли Лэтеар не обратила внимания, что я его подобрал, когда она выводила меня на улицу. Да и немудрено. Она велела мне вытащить из дома труп, и, кажется, ей было так неприятно на него смотреть, что она все время отворачивалась. Как же приятно было обуться – кто бы мог подумать еще год назад, что я буду с таким удовольствием облачаться в вещи, снятые с покойника! Два кинжала я припрятал в сапоги. Для засапожных ножей они были великоваты, но я готов был терпеть это неудобство – тем более, если все и дальше будет идти так прекрасно, недолго мне предстоит терпеть это неудобство.

– Это что такое? Тебе кто позволил одеться? – возмутилась моя пока еще хозяйка, когда вышла из дома.

– Я посчитал, что так я не буду задерживать вас по дороге. К тому же вы можете проявить некоторое снисхождение, оли Лэтеар.