Сын лекаря

Думаю, ее проблема гигиены тоже давно мучила. Я с готовностью травил себе душу, описывая устройство и ощущения.

– И вот возвращаешься из леса – грязный, голодный, замерзший. Лицо испачкано жиром пополам с сажей. Снимаешь все это безобразие – и в парилку. А там так жарко, воздух влажный и горячий, даже горло обжигает при дыхании. А Беар – это мой друг – нахлестывает веником, пока кожа не покраснеет. Никакой простуды не остается, кажется, что вымылся не только снаружи, но и изнутри. – На этих словах девушка издала отчетливый стон зависти.

Я и сам себе сейчас завидовал. Представил себе одно из таких возвращений и неожиданно для себя закончил:

– А потом Беар орет трактирщику, чтобы позвал веселых девок, Хамелеон его поддерживает, а я убегаю в таверну – отъедаться.

– А кто такие веселые девки? Почему они веселые?

Я под своим слоем грязи покраснел и, заикаясь и сбиваясь, стал объяснять девушке концепцию продажной любви, которая, когда Иштрилл поняла, о чем речь, ее ужасно рассмешила и озадачила.

– То есть у вас считается неприличным общаться с девушками, поэтому те девушки, которые все-таки согласны общаться, требуют за это деньги?

– Ну-у, не совсем общаться… – я покраснел еще сильнее.

– Ну да. Тогда так и есть.

– Хм. То есть девушки продают свое доброе имя за деньги?

– Я никогда это с такой точки зрения не рассматривал, но да.

– При этом, насколько я поняла, мужчин за это никто не порицает?

– Ну, если мужчина не женат, то порицают, но не сильно. Смотрят сквозь пальцы.

А если женат, то… Ну не знаю, тоже смотрят сквозь пальцы, но могут наябедничать жене, и тогда ему не поздоровится.

– А если все наоборот? Если девушка хочет «общаться» и готова платить за это деньги?

– Я про такое слышал, но редко. Таких мужчин вообще все презирают, еще больше, чем веселых девок. Хотя к последним в разных местах по-разному относятся. Я слышал, что в столице их даже уважают, стихи им посвящают. Только там они как-то по-другому называются, и очень дорого берут за свои услуги.

Только благородным по карману. Хотя там сложнее все, я не очень в этом разбираюсь, – я уже не рад был, что начал этот разговор.

– Эрик, а ты благородный?

– А? Я – да. Но я совсем недавно стал благородным, меня его величество наградил… – я осекся.

– За то, что ты убил много эльфов?

– Н-нет, не совсем. Мы вошли в лес, тот, что был нашим, наша тысяча и тысяча помойных – это… Ну, вот как ваши провинившиеся, которых сюда отправляют.