Сын лекаря

Это было большое здание, стоявшее, как и прочие, в том месте, где пролегла трещина, вот только в отличие от других, оно не разрушилось полностью, оставив только стены, у него сохранилась еще и часть крыши. И она нависала над трещиной, одним своим краем почти доходя до ее противоположного края.

Перебираться было несложно, только очень страшно. Иштрилл прошла по нависающему куску крыши легко и непринужденно, как по лесной тропинке. Легко оттолкнулась, и вот она уже на противоположном краю трещины. Все это она проделала так быстро, что я не успел на это хоть как-нибудь отреагировать.

Только когда она вопросительно посмотрела на меня, в удивлении застывшего на своей стороне, я выдавил:

– А если бы она обвалилась?

– Я бы успела перепрыгнуть, – пожала плечами девушка. – И ведь балки крепкие, это же чувствуется… Главное, в резонанс не попасть.

О каком резонансе она говорила, я не понял и уточнять не стал. И уверенностью такой не обладал, поэтому моя переправа заняла гораздо больше времени. Но перебрался все-таки.

Следующие два дня мы монотонно брели, обходя центр города по кругу, время от времени перебираясь через завалы или трещины. Мы больше не осматривали дома – провизия подходила к концу, и тратить на это время было опасно. Только остановившись на ночевку, если оставались силы, мы заходили в некоторые, оказавшиеся поблизости, просто из любопытства, надеясь найти что-нибудь, что может пригодиться во время путешествия. В одном из таких домов, не до конца разграбленных предыдущими посетителями, нашли отличную веревку – с ней путешествовать стало безопаснее.

Материал, из которого веревка была сделана, меня удивил – она состояла из сплетенных между собой тонких металлических нитей, при этом оставалась гибкой и прочной. Гораздо лучше, чем шипастая цепь, которой мы пользовались до этого, отчего все руки у меня были в ранах. Вообще в этих местах первородные хоть и вынесли все самое ценное, оставалось множество полезных или просто интересных вещей. Я нашел несколько кусков очень странной ткани – если этот материал можно назвать тканью. Эластичная и прочная, она растягивалась, как смола, на ощупь была похожа на человеческую кожу, только была очень гладкой, и не пропускала ни воздуха, ни воду. Вечером, на привале, я изготовил что-то вроде намордников – несколько слоев ткани, между которыми был засыпан песок и уголь. Края я обшил этой самой тканью, благодаря чему намордники плотно прилегали к лицу, и воздух проходил только через слои ткани и уголь.