Сын лекаря

– Думаю, этот вопрос можно обсудить потом, – видя мое замешательство, усмехнулся орк. – Вернемся к тому, что меня заинтересовало гораздо сильнее. Так ты говоришь, у вас с эльфами война?

– Не то чтобы война, – с горечью улыбнулся я. – Скорее, они нас истребляют. И, уверен, если бы первородные не были настолько плохо организованы, нас бы уже уничтожили. Даже несмотря на то, что их намного меньше. Мы просто не умеем с ними воевать – кое-чему научились, конечно, я тому живой пример, но не знаю, успеет ли опыт моих парней пригодиться.

Кашиш мгновенно уцепился за фразу о «моих парнях», вытянул из меня не только количество и состав, но и тактику, которую мы разработали.

– В общем, как оказалось, потомки у нас не совсем дураки, – подвел для себя итог князь. – Хотя это не удивительно. А старые враги по-прежнему уничтожают сами себя намного успешнее, чем это делали мы. Ты принес интересные вести, человек. Твой рассказ нужно обдумать… Осталось определиться с твоей спутницей. Кто она такая, я уже понял, вот только непонятно, почему ты не прикончил ее при первой возможности? Или, раз уж дал слово, не отправил обратно к соплеменникам, когда была такая возможность?

Иштрилл набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но орк жестом заставил ее замолчать.

– К тебе у меня тоже будут вопросы, девчонка, но пока я разговариваю не с тобой.

Я, уже уставший от долгого рассказа, тем не менее сосредоточился и постарался описать причины, по которым давно перестал воспринимать оли Лэтеар как врага. Рассказал, что не раз обязан ей жизнью, объяснил, что первородные тоже не все одинаковые, и конкретно эта – вполне достойная разумная, которую не стоит убивать, и которая может принести пользу.

Но, в общем, мой рассказ впечатления на орка явно не произвел.

– Очень интересно, но совсем не убедительно, – подвел итог Кашиш. – Значит, так. Я знаю несколько случаев, когда к нам после катастрофы выходили эльфы. Дважды выходили группы по три первородных, трижды – одиночки. Последний раз случился всего несколько лет назад. Все, кроме двух, были убиты, как бешеные псы.

Двое одиночек остались с нами – это были женщины, а у нас женщин не хватает. Не вижу причин, почему в этот раз следует поступить иначе. Девчонку выберет себе кто-нибудь из мужчин племени, и если она хочет жить, то с выбором согласится. Ты все поняла? – он повернулся к замершей от ужаса и возмущения девушке. Я посмотрел ей прямо в глаза и постарался показать взглядом, чтобы она не вздумала высказывать все, что ей сказать хочется.