Сын лекаря

Правда, манера исполнения подкачала – я не привык много и красиво говорить, смущался, видя направленные на меня внимательные взгляды. В результате симпатии зрителей разделились пополам между мной и кузнецом, а кожевник пересел за общий стол и присоединился к пирующим. Мы с соперником проводили его завистливыми взглядами – за весь день обоим так и не довелось перекусить.

– Вот что, парень, – прошептал мне кузнец, когда финалисты определились. – Вижу, что ты серьезно настроен на победу, и прав на нее у тебя вроде как больше.

Вы с девкой давно по свету ходите и пережили вместе много. Да только, что поддаваться тебе буду – не жди. Приглянулась она мне. И уверен, со мной ей лучше будет, чем с тобой. Молод ты еще, и дома своего нет. А девке без дома нельзя, зачахнет.

Я кивнул и мысленно согласился с противником. Рассуждал он логично. Только плохо он знал Иштрилл – какую бы заботу он о ней ни проявил, как бы ни холил, подчиняться чужому решению, принятому против ее желания, девушка не станет.

Скорее умрет. И я хотел предоставить ей самой решать, что она станет делать дальше, и кому станет женой. Ничего этого говорить не стал, но моя уверенность в своей правоте не пошатнулась. Из его слов я понял, что нам предстоит драться – чего я ожидал с самого начала.

Предположение подтвердил Кашиш:

– Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а у нас все еще есть целых два жениха и всего одна невеста! – провозгласил он. – И решить, за кого она пойдет замуж, могут только они сами.

Выходите в круг и решайте! – потом придержал меня за локоть и пояснил: – Оружие можно выбрать любое, но бьетесь не до смерти. И калечить друг друга нельзя! Кто убьет или покалечит соперника, тому невесты не видать. Да и самому не поздоровится, если заметим, что не случайно вышло! В общем, кто из круга сам выйдет, тот и жених. А кого вынесут, или, там, сдастся он и на землю ляжет, тот остается при своих. Хотя сдаваться кузнец не станет, не надейся.

– Калечить – это как? – решил уточнить я.

– Калечить – это портить сопернику что-нибудь так, чтобы нельзя было вернуть, как было. Отрубать руки или ноги. Или еще чего-нибудь. Или дураком делать. Понял? Больше никаких правил нет.

Кивком обозначив, что понял условия, я пошел догонять соперника. Столы так и оставались на площади, но вокруг них уже никого не было – все собрались в центре площади, вокруг небольшой круглой площадки, огороженной редко стоящими факелами.