Сын лекаря

Беар удивленно посмотрел на стражника.

– Пойдемте, сами с ним и поговорите, – предложил солдат вместо объяснения.

Мы прошли еще несколько десятков шагов и оказались возле очередной камеры. В первый момент мне показалось, что она пуста.

– Вот так мы и в прошлый раз, – вздохнул тюремщик. – Суматоха, все бегают, да еще списки куда-то потерялись. Прошлись по камерам, а здесь вроде и пусто. Не заметили.

Я пригляделся повнимательнее и, наконец, различил узника. Он сидел в самой середине камеры, скрестив ноги и закрыв глаза.

Не знаю, какие подручные средства он нашел в небогатой на таковые тюремной камере, но с фоном он сливался просто здорово. Неудивительно, что впопыхах, да еще не имея потерянных где-то списков, стражники его не заметили.

– Боги мои, это же Хамелеон! – с каким-то священным ужасом прошептал Беар.

– Вы его знаете? – удивился сопровождающий.

– Да его все знают! – возмутился Беар. – Это же легенда! Как вам удалось его поймать?

– Гхм… Откровенно говоря, мы его и не поймали, – признался стражник.

 – Он к нам сам явился и признался в краже. И даже доказательства убедительные привел.

Беар повернулся к невозмутимому узнику.

– Хамелеон! Зачем ты это сделал?

Мужчина медленно раскрыл глаза:

– Результат неудачного пари, – признался он.

– А почему до сих пор не сбежал?

– Хм. Видите ли, коллега, слухи о моих сверхъестественных способностях все-таки изрядно преувеличены. Здешнее узилище довольно грамотно устроено – максимум, чего мне удалось добиться – это избежать попадания в помойные.

Но судя по тому, что вы почтили меня своим визитом, это тоже оказалось бесполезным?

– Нет, я тебя неволить не буду, если не хочешь – оставайся здесь. И у нас тут не помойные, а все чин-чинарем, как положено. Нормальные войска, даже где-то элитные. И платить будут хорошо.

– Что-то мне кажется, что за это «хорошо платить» надо будет часто подвергать себя нешуточной опасности, я ведь не ошибаюсь?

– Не, Хамелеон, не ошибаешься.

Но шансы выжить, пожалуй, не ниже, чем у тех же помойных. Я надеюсь, что даже повыше будут. И, кстати, если совсем честно, твои навыки нам были бы очень полезны. Если ты согласишься с нами работать, а, главное, обучать, я готов тебе задницу целовать утром и вечером.

– Хм. Не стану ловить вас на слове, коллега, пусть уж моя задница останется нецелованной, мне так привычнее. Но предложение я ваше, пожалуй, приму. Здесь скучновато и перспективы не радуют.