Внутри все замерло, онемело, и все чувства будто исчезли. А снаружи — снаружи она сходила в душ, поужинала, слушала Захара, что-то ему отвечала.
А потом снова была постель, и Ульяна снова безропотно все ему позволила. Но сквозь эту анестезию не пробились ни его старательность, ни судорога ее тела — все это было словно по разные стороны чего-то. Чего-то, что разделило все на две не связные части. И что бы ни происходило в одной части — оно никак не влияло на то, что творилось в другой.
И с Захаром они так же разделились.
И эта ночь — прощание.
Потому что Север, хоть и не прекрасная и недостижимая звезда, но все ж, сука, гордый. И, опять же, самая яркая звезда на небосклоне — Полярная — указывает все же на Север.
А мы пойдем на Север, а мы пойдем на Север, и там переждем.
Тьфу, пакость какая!
Мы там не переждем. Мы так сдохнем. Зато — гордо.
***Его не было два месяца, а такое впечатление — два года. Ну, Антон Борисович, ну… Ладно, это головная боль Артура и Миланы, у Захара своих дел по горло.
И так два месяца пробездельничал.
Захар держался за эту браваду, потому что иначе никак. И вообще, все закончилось. Ну, точнее, самый страшный удар они отвели, а даже уже пошла позиционная борьба. А значит, выстоим. Главное, что с Сатаной все обошлось. И с мамой.
Захар поморщился. У него вчера вечером был очень непростой разговор с матерью. Это всегда очень непросто — признавать собственные ошибки и неправоту. Но после этого как-то становится совсем легко. Когда ты признаешь, что нет для тебя никого ближе и дороже, чем женщина, которая дала тебе жизнь, вырастила тебя и любит тебя, балбеса этакого, несмотря на все твои закидоны.
А Захар счастливый. У него есть мать. И есть еще одна, такая же близкая и дорогая женщина.
Захар нажал на ручку двери, но дверь не поддалась. А, кстати, где эта женщина?
Захар еще раз подергал ручку кабинета Ульяны — безо всякого результата. Потом набрал ее номер — Уля не ответила. Так, куда дели мою звезду?
Захар прошел до кабинета Самсонова, кивнул его помощнице, которая успела сделать какое-то движение навстречу ему, и нажал на ручку уже кабинета Юрия.
Эта дверь открылась.
Оказалось, что Самсонов не один, у него был какой-то посетитель, и они что-то энергично обсуждали, обложившись бумагами.
Захар замер на пороге. Черт, неловко вышло, надо было все же спросить у помощницы, свободен ли Юра.
— Я позже зайду, — кивнул он коротко и вышел. Еще раз набрал Улю — снова безрезультатно.
