— Нечего тебе по ночам одной ходить, — он распахнул куртку и обернул Улю полами. — А я тут уже полчаса жду.
Ульяна развернулась, скользнула руками под куртку и обняла за спину.
— Замерз?
— Не. А, да, замерз! Пойдем меня греть.
— Пойдем.
И Уля снова захрустела яблоком, которое чудом не выпало у нее из ладони.
***В доме по-прежнему горели только гирлянды. И Захар по-прежнему крепко держал ее за руку, пока они поднимались по лестнице на мансарду. И там их по-прежнему встречала широкая кровать. И блюдо с фруктами так же стояло на прикроватной тумбочке.
Только вместо шампанского сегодня — кувшин с рубиново-красным морсом.
И поцелуи Захара такие же… такие же горячие. И руки его тоже горячие. И куда-то быстро исчезает одежда. И все, что Ульяне нужно — это его горячее обнаженное тело.
Она снова попадает под гипноз его прикосновений. Ничего не видит, ничего не слышит, только чувствует. Как его руки гладят и сжимают грудь. Как трутся горячие и чуть шершавые ладони о соски. Как на смену ладоням приходят пальцы.
Потом губы.
И потом его губы везде, и она уже точно знает, что скоро будет совсем хорошо и сладко. Уверенность в этом — что-то совершенно новое для Ульяны. Это первый мужчина в ее жизни, про которого есть такая уверенность. Про которого она точно знает, что он сейчас сделает ей хорошо. Очень хорошо. Так, как до него никогда не было.
И он делает.
И, дав ей немного времени продышаться после оргазма, обжигает шепотом ухо то ли просьбой, то ли стоном.
— Сзади тебя хочу. Пожалуйста…
Можно подумать, она бы смогла отказать.
Можно подумать, он бы дал ей такой шанс. Потому что уже через секунду Захар за бедра подтянул ее верх, провел ладонью по спине, огладил ягодицы.
— Ля, какая же ты…
Уля всегда считала, что поза, когда мужчина сзади — тоже не для нее. Ну, потому что у нее сзади — лучшие сантиметры и килограммы Севера. Ее поза вообще — на спине, желательно в темноте и в идеале — под одеялом. Так спокойнее и получается почти не рефлексировать. Сейчас рефлексировать, несмотря на позу, свет от гирлянд и отсутствие одеяла, не получалось от слова совсем.
Сейчас получалось только прогибаться сильнее, поднимая бедра выше, тяжело дышать и вздрагивать от предвкушения.
Ну чего он там копается и шуршит?!
Ой…"
"Это самое «Ой» у нее и вырвалось. Ульяна почувствовала, как Захар всем телом прижался к ней сзади, как сжались его пальцы на ее бедрах. Чувствовала горячую наполненность и растянутость им — в этом положении почему-то гораздо сильнее.
