Потом они долго и молча лежали вместе — она в кольце его рук. И Уля говорила себе: «Ну, вот еще минуту. Ну, вот еще. Еще немного полежу и…».
— Во сколько у тебя завтра автобус?
Ну, вот и все.
— В четырнадцать двадцать.
— Я тебя отвезу до остановки.
— Не стоит. Я дойду пешком.
— Я отвезу.
Уля что-то хотела сказать — но Захар закрыл ей рот поцелуем.
Он уже не был нежным. И грубым он не был. Он был… прощальным.
Они больше не сказали друг другу ни слова. Молча любили друг друга. Потом молча одевались и молча шли до дома Настасьи Капитоновны.
Захар сам открыл перед Улей дверь. Не сказал ни слова. Не поцеловал. Впрочем, прощальный поцелуй ведь уже был.
***При прощании Настасья Капитоновна расплакалась. И Уле стало так неловко, и тоже захотелось плакать, но она держалась, только обнимала бабушку крепко. И обещала еще приехать — если не летом, то на Новый год, через год — обязательно. И звонить будет — обязательно.
— Ну, все, хватит, — Настасья Капитоновна сердито шмыгнула носом. — Вон уже и Захарка свой тепловоз выкатил.
Молодец он, что решил тебя отвезти до автобуса, а то студено сегодня.
***В машине они с Захаром снова молчали. Уля думал обо всем сразу. Что он не попросил остаться. Что он не спросил ее номера телефона. Может, еще спросит? Когда привезет на остановку автобуса? А сам куда потом? Вернется в свой дом в деревне? Но ведь он там не живет, бабушка говорила. А Ульяна не знает, где он живет, в каком городе. Она даже фамилию не знает! Ни-че-го!
Кроме того, что ей с ним было потрясающе хорошо с постели.
И легко и весело вне ее. И…
И все.
Незнакомец Захар, неизвестно откуда, подарил ей несколько шикарных горячих ночей. И на этом все.
Уля поняла, что ее просто распирает. Например, от желания начать вслух декламировать свой номер телефона. Или прямо спросить Захара, как его фамилия и где он живет. Но она сцепила зубы покрепче, вытащила телефон и открыла ленту новостей.
Ничего, перетерпим. Север, сука, он еще и гордый.
***Захар не спросил ее номер телефона.
Они так сидели в машине молча, пока не приехал автобус. Захар проводил ее до дверей автобуса и сухо сказал:
— Хорошей дороги, Ульяна.
Она сквозь пуховик почувствовала легкое касания его пальцев к своему локтю. Кивнула и, не оборачиваясь, стала подниматься по ступеням в автобус.
И на его машину Уля тоже больше не обернулась. Север гордый. Даже если сердце кровью обливается.
***Дом казался пустым. А ведь в нем ничего не изменилось. Вот ровным счетом ничего.
