Ульяна сама страшно любила именно такие интерьеры — дизайнеры их, как правило, называют скандинавскими. Светло, просторно, дерево, чуть-чуть камня — например, в гостиной был камин. И чуточку хай-тека — куда без него в наше время?
Ульяна сняла ботинки и пошла по светлому полу. Это, похоже, не ламинат, а настоящее дерево, крытое лаком. Ногам было очень приятно. Уля пошевелила пальцам в носках, прошла и поставила рюкзак на стоящий у стены между большими окнами диван.
Она расстегивала пуховик, когда снова стукнула входная дверь.
— Ну что вы, Ульяна, как не родная. Раздевайтесь, располагайтесь, не стесняйтесь! — у нее с плеч потянули пуховик, и Уле пришлось выпустить полы из пальцев. Она обернулась.
Завладевший ее пуховиком хозяин дома уже пристраивал одежду на вешалку. И сам он, слава богу, оделся. На нем были серые трикотажные штаны с широкой резинкой на щиколотках и темно-зеленая футболка. Выглядело вполне прилично. Но Уля пока не могла изгнать из своей головы мужскую фигуру в полосатых трусах и с лопатой в руках.
— Давайте шапку, — Захар протянул руку. — Сейчас будем чай пить. Или, может, пообедаем? Вы не голодная?
Уля сняла шапку, вместе с которой снялась и резинка для волос. Волосы вольно рассыпались по плечам.
— А где моя… в смысле… бабушка… Настасья Капитоновна? — задала Уля самый очевидный в данной ситуации вопрос.
— Я ее в церковь отвез, — Захар забрал у нее и шапку. — На службу. А потом она еще собиралась в наш Дом культуры. У них там сегодня отчетное выступление.
— Чего?! — Ульяна вытаращилась на Захара.
— Настасья Капитоновна в хоре поет, — как о чем-то совершенно обыкновенном сообщил ей Захар. — У них сегодня отчетный концерт хора. Аншлаг.
Уля не могла понять, он это серьезно? Или издевается?
— Я, честно говоря, не большой поклонник хорового пения, — Захар, между тем, уже перебрался в просторную кухонную зону, отделенную от общего пространства барной стойкой. Щелкнул кнопкой чайника. — Но, если вы хотите, могу отвезти.
Отсюда до храма километров пять, наверное.
Вот только концерта хора ей не хватает!
Захар вдруг усмехнулся.
— Вы, я вижу, тоже не поклонник хорового пения. я вот волынку люблю, — Захар взял в руки лежащий на столешнице пульт — и в комнате зазвучала музыка. Это был вполне уместный сейчас хит всех времен «Last Christmas», инструментальное исполнение.
Но звучание было каким-то непривычным. Уля прислушалась, наклонив голову.
— Это волынка?
— Ага, она самая.
