Сын мэра

- Стрельцову в деканат!

Сердце уходит в пятки. В деканат? Меня? Зачем?

Пока я встаю из-за стола и дохожу до выхода, в голове рождается не менее дюжины предположений. От проблем с документами до жалобы коменданта общежития. Ведь кто-нибудь мог вчера видеть меня в невменяемом состоянии!

Но едва я оказываюсь в коридоре, как в мой локоть впиваются жесткие пальцы, а перед глазами появляется разъяренное лицо Греховцева.

Не говоря ни слова, он тащит меня в самый конец коридора, заканчивающегося тупиком. Я, чтобы не растянуться на полу, еле успеваю переставлять ноги.

Бедное мое сердце грохочет в горле, а живот от страха завязывается в узел.

Я не знала, что он так страшен в гневе.

Дотащив меня до окна, резко разворачивает и впечатывает поясницей в подоконник.

Больновато, но я решаю, что безопаснее терпеть молча.

Оперевшись рукой в оконный откос, он давит взглядом. Чего там только нет – злость, презрение, ненависть…

- Ну, что?.. Пустилась во все тяжкие? – едко шипит он, - прямо с первого сентября?

- Нет…

- Ты для этого с моими друзьями познакомиться хотела? Чтобы по клубам шариться и водку хлестать?

- Я не пила!.

Саша шумно выдыхает. Нависнув надо мной, молча смотрит в окно. Злится. Грудь ходит ходуном, на уровне моих глаз под кожей перекатываются желваки.

- Саша, - произношу тихо, - не рассказывай, пожалуйста, родителям.

Он отвлекается от созерцания пейзажа за окном и переводит взгляд на меня. Смотрит на мое лицо. Очень долго на губы, а потом – глаза в глаза.

Мне становится нечем дышать.

С трудом сглотнув, я пытаюсь отвести взгляд. Греховцев не позволяет. Подцепив мой подбородок двумя пальцами, не дает отвести глаз.

- Твоя дружба с Максом отменяется, - с расстановкой произносит он, - с Алексеем тоже.

- Хорошо, – шепчу покорно, хотя этого Алексея почти и не помню.

- С сегодняшнего дня я контролирую каждый твой шаг.

- Что это значит?

- Это значит, что твой телефон доступен для меня каждую минуту. Каждый свой шаг согласовываешь со мной.

Слушая, как он перечисляет свои требования, чувствую, как мои брови лезут вверх.

- А ты не перегибаешь, Саш?.. – усмехаюсь несмело.

- Не дай Бог отключишь телефон или сбросишь мой вызов!

Весь мой страх перед ним испаряется как спирт на коже. В груди за минуту поднимается волна глухого раздражения.

- Что, и ночью звонить будешь?

- Каждую ночь, если захочу.