Это происходит очень быстро и практически незаметно.
— Ох и трудно нам с тобой будет, Геля, — произносит Тимур, вернувшись ко мне внимательным взглядом.
Я моментально ощетиниваюсь. В его голосе не было ни упрека, ни насмешки, но в его словах прозвучала какая-то неизбежность. «Трудно?» — думаю я, пытаясь найти в этом смысл.
— Почему «трудно»? — не удержавшись, спрашиваю вслух, не скрывая своего удивления.
Тимур на мгновение задерживает взгляд на мне, затем, вздыхает.
— Ты слишком много думаешь и слишком много хочешь контролировать, Геля.
А жизнь, особенно моя жизнь, не подчиняется твоим правилам, — он смотрит в сторону, как будто вспоминая что-то. — Но это нормально. Ты привыкнешь. Постепенно.
Эти слова застревают в моей голове: «Ты привыкнешь». Словно вся моя жизнь должна сейчас подстроиться под его ритм, под его ожидания. Но что, если я не хочу привыкать?
— А если я не хочу? — тихо, почти шёпотом спрашиваю я, не уверенная, слышит ли он меня.
Тимур поднимает взгляд на меня, его глаза на мгновение становятся жесткими.
— Это твой выбор, — спокойно отвечает он. — Но пойми, Геля, я не оставлю Даниила. Если тебе так сильно приспичит жить самостоятельно — я держать не буду, но и ребенка тебе не отдам.
— Вы права такого не имеете, — чувствую, как внутри дрожит каждый орган. Мне хочется вцепиться Тимуру в лицо. Господи, ну зачем он появился в нашей жизни?
— Видишь вон там в углу, мужик сидит? — хмуро кивает в сторону столика у окна.
Киваю."
"— Это первый заместитель, председателя Верховного Суда.
Смотри, фокус… Иван Николаевич, — Тихий поднимается со стула и с раскрытыми объятиями направляется к полноватому мужичку.
— О! Тимур Эльдарович! Не признал, богатым будешь, — отвечает он, хлопая Тихого по плечу, как старого друга.
Тимур и Иван Николаевич обмениваются крепкими рукопожатиями, будто давние приятели, а я застываю, наблюдая за этой сценой. Сложно поверить, что этот полный, безобидный с виду мужчина — заместитель председателя Верховного суда.
— Иван Николаевич, вот что, есть у меня к вам одно важное дело, — начинает Тимур, дружелюбно, но с ноткой серьёзности в голосе.
— Для вас, Тимур Эльдарович, любое дело, — отвечает Иван Николаевич с широкой улыбкой. — Что там у вас?
Тихий делает паузу, оглядываясь на меня и, будто подчеркивая значимость своих слов, продолжает:
— Ребенок. Вопрос опеки, так сказать.
Иван Николаевич на мгновение хмурится, но затем кивает с пониманием.
— Конечно! В наше время такое дело — дело тонкое.
