Сын (не) для дракона

Собственно, вопрос с тем, у кого из нас проблемы с зачатием, отпал сам собой."

"— Ну а что ты хотела, милочка? — со вздохом спросила меня коллега Аделаида Александровна, поправляя белые кудряшки. Мы стояли в курилке, вокруг никого. — Все они козлы, им только молоденьких и хорошеньких подавай. — Она вздохнула. — А ты ребеночка роди, для себя. Ну ты чего опять разревелась?

— Я не могу-у-у-у… — провыла я, размазывая по лицу свежесделанный мейк.

— Что не можешь?

— Ребеночка-а-а-а…

Аделина Александровна на минуту замолчала, наблюдая, как я реву белугой, а потом затушила сигарету в горшке с бегонией, стоящем на подоконнике, и буркнула:

— Пошли.

Плакать она меня повела в очаровательный ресторанчик, пустой в рабочее время буднего дня, где я, использовав целую пачку бумажных платочков, рассказала и про «а я ж его любила», и про «ни котенка от меня не останется, ни ребенка».

Аделина Александровна ковыряла вилкой в тарелке оливье, время от времени качала головой и цокала языком, а в конце концов спросила:

— Брачный контракт есть?

— А-ага, — икнула я, тут же приходя в себя и деловито промакивая салфеткой потекшую тушь.

Выпрямилась. — Конечно, у меня есть брачный контракт.

Юрист я или не юрист, в конце концов? И по нему никакого совместного имущества у нас с Женей нет, все мной заработанное — мое.

— Ну и что ты тогда ревешь, дуреха? — стукнула кулаком по столу Аделаида Александровна.

Официант в противоположном конце зала подпрыгнул и разбил от испуга стакан, а я снова икнула.

И правда, чего это я реву? Вспомнив, я всхлипнула.

— Я ребеночка родить не мог-у-у-у… — мой голос начал бесконтрольно набирать децибелы.

— Есть у меня бабка одна, — заявила Аделаида Александровна, и я почтительно притихла, прижимая к носу бумажную салфетку.

С Женей бракоразводный процесс вышел муторный. Этот… бывший уже почти муж нашел где-то деньги (подозреваю, за время счастливой семейной жизни успел наворовать моих же) и отказался разводиться по-хорошему.

Нанял адвоката и сначала выторговал у суда срок для примирения сторон, за время которого мои розовые очки наконец разбились окончательно, а сейчас — заявил, что собирается в суде доказывать недействительность нашего брачного контракта.

Чем больше он изворачивался как уж на сковородке, угрожал, угождал, оскорблял, подкарауливал, шантажировал, тряс нашим грязным бельем на публику, пытался помириться или напугать, тем больше я крепла в своем решении.