Сын (не) для дракона

Тяжелый, твердый, горячий, как раскаленный камень и… это же мне эфес шпаги в живот упирается, правда?! Я замерла, выгнулась, но не смогла сдвинуть дракона даже на миллиметр.

Он нахмурился, черные глаза вдруг стали напоминать не черные озера, а омуты. Наклонился, коснулся моих губ своими, и я беспомощно пискнула.

— Отпусти меня! — возмутилась я, когда Сорин наконец оторвался от меня.

— Зачем? — его брови взлетели вверх, полные губы изогнулись в намеке на улыбку.

— Потому что я против! — объяснила я очевидное.

Сердце колотилось о грудную клетку, в горле пересохло, а тело, кажется, сошло с ума.

Потому что хотелось двух вещей: срочно снять с себя одежду и прижаться потеснее к дракону. Хотя теснее, кажется, было некуда.

Сорин прищурился, склонил голову на бок.

— Правда? Совсем против?

— Да! — Я попыталась дернуться, встать, но поняла, что ошейник как будто приклеился к кровати.

— Я не сделаю больно.

Рука Сорина скользнула по моей шее, потом вниз, легла на грудь, и я охнула. Он погладил меня по животу и остановился, положив ладонь мне на бедро.

От нее шло ровное тепло, которое чувствовалось даже сквозь слои одежды, а потом Сорин вдруг поцеловал меня в шею.

— Для производства детей это не обязательно, — съязвила я, отвернувшись. — Разве что я чего-то о драконах не знаю.

Он ухмыльнулся.

— Ты предлагаешь не тратить на поцелуи время?

Я сама не знала, что я предлагаю. Все было отвратительно, неправильно! И в то же время — мне было хорошо, безопасно, спокойно, а еще до безумия хотелось большего.

Я никогда не была страстной натурой, даже с Женей мы прикасались друг к другу очень редко — до того, как я захотела завести ребенка. Всю жизнь я думала, что просто из тех людей, кому не особенно важна близость, даже о красивых мужчинах, к которым собиралась поехать на Канары после развода, я думала отстраненно и больше хотела взять реванш над бывшим мужем, чем получить удовольствие.

— Я предлагаю тебе меня отпустить, а еще…

Сорин ухмыльнулся и заткнул меня поцелуем. Вот мудак!

Но как же хорошо, господи! Уверенные губы, руки, которые гладят мое тело, удовольствие, которое скапливается у меня внутри и становится почти болезненным.

Мне не следует на это соглашаться! Я еще пожалею об этом, обязательно пожалею!

Моральные терзания здорово облегчало то, что выбора у меня, по сути, не было: из-за ошейника я не могла даже встать, сверху к кровати меня прижимал горячий, мускулистый, возбужденный, высокий, плечистый, вкусно пахнущий… Так, о чем я вообще?.. Ах, да.