Сын (не) для дракона

А потом, когда Сорин этот документ, назовем его, например, «кодекс», утвердит, ты сможешь сам на основании него отвечать хоть графам, хоть старостам. Герцогу де Драго не надо будет даже вмешиваться, разве что в совсем исключительных случаях.

Вириан нахмурился, и я поспешила пояснить:

— Например, смотри, в том случае с крестьянином и старостой. Можно назвать эту ситуацию и аналогичные можно «сделками с пороком воли». Отнести сюда все случаи, когда одна из сторон сделки до конца не понимала, на что идет. — (Прямо как я с бабкой Эсмеральдой, чтоб ей горящая свечка в зад воткнулась.

) — Например, когда человек не умеет читать, или когда его обманули, избили, угрожали. Понимаешь?

Губы Вириана зашевелились, а глаза расширились.

— Ты гений. Ты посланница Огненного, его дочь, пришедшая на землю. Откуда ты все это? Как ты до этого додумалась?

— Мой дедушка много путешествовал и часто рассказывал мне о дальних странах и тамошних обычаях. Он был писарем, — не моргнув глазом, соврала я и тут же свернула с опасной темы: — Мы могли бы разделить правила на несколько разделов, чтобы было проще в них ориентироваться.

Но сначала нужно составить список всех самых стандартных ситуаций.

Мы провели в библиотеке, сидя за книгами и письмами Вириана, почти весь день. Забыв обо всем, я с удовольствием включилась в работу. Было приятно чувствовать себя снова собой: сильной и умной, той, кто умеет решать проблемы. Не бесправной рабыней, единственное достоинство которой состоит в том, что она может выносить ребенка.

Когда уже почти успело стемнеть, к нам заглянула леди Аллегра и, поджав губы, заявила, что беременным вреден пыльный воздух и долгое сидение, лежать на мягкой кровати намного предпочтительнее. Я кивнула, даже не подумав сдвинуться с места.

И все-таки появление леди Аллегры привело меня в себя и заставило вспомнить о том, зачем я на самом деле пришла в библиотеку.

— Вириан, — невинно поинтересовалась я. — А часто ли встречаются обращения по поводу вир?

— Обращения по поводу вир? — спросил он, не отрываясь от пергамента, на котором вычерчивал какие-то схемы.

У Вириана была на удивление светлая голова: он на лету схватывал то, что я пять лет учила в университете и потом больше десяти лет оттачивала на практике. — С чего бы?

— Ну не знаю, — легко пожала плечами я. — Мало ли, какие-то споры. Конфликты.

Он нахмурился и наконец посмотрел на меня. Еще более насторожено чем тогда, когда я только подсела к нему за стол.