Сын (не) для дракона

Сумку на кухне оставьте, передай спасибо. Пастилу я люблю."

"Я открыла рот. Откуда она узнала? Аделаида Александровна действительно привезла целый мешок пастилы и уверяла, что бабушка Эсмеральда ее обожает. Может, сюда все так приезжают?

— А можно еще спросить…

— Что будет с твоим бывшим мужем?

Я кивнула, и бабушка Эсмеральда расхохоталась, как старая ворона, запрокинув голову.

— Он будет обласкан, сыт и ленив.

— Что ж, — поморщилась я. — Вижу, ничего в его жизни не изменится.

— Незначительно, — покивала ведунья.

— Ладно, — я пожала плечами. Может, у нее традиция такая, всем клиентам руки пожимать.

Она протянула мне покрытую пигментными пятнами наманикюренную кисть, я обхватила ее пальцами, и мне как будто в живот нож воткнули. Я вскрикнула, а бабушка Эсмеральда вдруг перестала быть бабушкой: седые космы налились чернотой, а губы — алым соком, морщины подтянулись, глаза зажглись самым настоящим огнем.

Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от всего этого, и почувствовала у себя на плече слабую сухую ладонь старухи.

— Милочка, ты что, ты что? Дымом надышалась? А давай мы окошко откроем?

Раздался шорох, скрип, и я опасливо приоткрыла один глаз. Бабушка Эсмеральда, невысокая и полная, одетая в черное платье до пола, стояла ко мне спиной и тянулась к окну, отведя в сторону шторы. В комнату хлынул поток свежего воздуха, бабушка Эсмеральда обернулась — такая же пожилая, как и раньше.

— Я пойду, наверное, — встала я.

— Иди, Катенька, — кивнула ведьма. — И не забывай, правда там, где сердце.

Ну да, ну да. Правда там, где сердце; звезды не сияют без темноты; я не конфетка, чтобы быть всем по вкусу… Бабушка Эсмеральда явно отдает должное соцсетям.

Я забыла о том, что было в кабинете, не дойдя даже до середины лестницы.

— Ну как? — нетерпеливо спросила меня Аделаида Александровна. Глаза у нее любопытно блестели. — Что Она сказала?

Она — прозвучало именно с большой буквы.

— Сказала… — пробормотала я и замерла. Внутри клубились неясные образы, силуэты, черные глаза с огнем в глубине зрачка, а еще почему-то сердца, увенчанные короной.

— Ну вот и отлично! — радостно воскликнула Аделаида Александровна.

— Я…

Меня прервал звук открывающейся на втором этаже двери и громкий скрипучий возглас:

— Пастилу не забудьте оставить!

Следом дверь с громким стуком захлопнулась.

Всю дорогу обратно я молча вела машину. Болтовня Аделаиды Александровны долетала до меня как будто через толстый слой ваты.