Сын (не) для дракона

От обиды, от злости хотелось плакать.

Впрочем, какая-то часть меня адекватность все-таки сохраняла и отстраненно отметила, что такой истеричкой я никогда в жизни не была. Мамочки, если это только начало беременности — что же будет дальше?!

Нужно взять себя в руки.

— Сорин… — попыталась я снова. — Прости, пожалуйста…

— Ради Огненного, женщина! — рявкнул он. — Просто выйди и дай мне снять брюки! Мне что, всю жизнь теперь в мокрых ходить?

Да сейчас! Я что, тебя соблазнять шла, чтобы оставлять одного в такой момент?

— Давай помогу!

Я устремилась к Сорину на крыльях любви (к будущему ребенку) и, обходя стол, споткнулась обо что-то.

— Ой!

Схватившись за пострадавшую ногу, я с неудовольствием опустила взгляд. «Что-то» оказалось горизонтальной деревянной подставкой для меча, который, как и всегда, сверкал закрепленным на рукояти рубином.

— Ты с оружием вообще никогда не расстаешься? — не выдержала я.

— С этим — нет, — отрезал Сорин.

Рубин притягивал взгляд, гипнотизировал. Наверное, поэтому я не сразу услышала шорох и то, что Сорин все-таки решил свои штаны снять.

— Довольна теперь? — хмыкнул он, когда я подняла глаза и изо всех сил старалась их не опустить.

— Да. То есть нет, — щекам стало жарко.

Ну и что дальше?

Когда я надеялась оставить Сорина без штанов, я рассчитывала немного на другой контекст.

На смену растерянности пришла злость.

— А разве герцогам можно снимать штаны в кабинете? Еще и в присутствии женщин?

Сорин пожал плечами и встал, шире расставив ноги.

С каких пор я начала улавливать его жесты, следить за мимикой и выражениями лица, понимать, что он чувствует и чего желает?

— Я практически уверен, что герцогам можно делать все, что они захотят, — хмыкнул Сорин и шагнул ко мне.

Его злость и досада как будто ушли, сейчас передо мной стоял Сорин, каким я привыкла его видеть: самоуверенный, ироничный, раздражающий до белых пятен перед глазами.

Пятясь, я уперлась спиной в дверь и, как самая глупая кошка, не попыталась дернуть ручку, а так и осталась стоять. Комичность ситуации и моя собственная неловкость тоже вдруг сошли на нет, потому что близость Сорина всегда действовала на меня как-то неправильно.

Она меня заводила, если быть честной.