Сын олигарха

Господи, сколько ему? Восемнадцать?

Прочистив горло и отведя глаза, быстро говорю:

— Я сумку уронила…

— Ага, — хмыкает он, не двигаясь. — Ща поднимем…

Мы по-прежнему обнимаемся, и я не понимаю, почему?!

Мне нужно найти свой телефон, и…

Я чувствую его бёдра своими. Это даёт совершенно неожиданный, вернее очень ожидаемый эффект — сжимаются те мышцы, которые уже пару лет не сжимались!

Быстро поднимаю глаза. Он пристально за мной наблюдает, глядя с этим своим прищуром.

Дёргаюсь, переминаясь с ноги на ногу.

В итоге трусь об него и снова дёргаюсь…

По бёдрам бегут мурашки. Кусаю губу, делая короткий вдох. Он мгновенно меняется в лице. Оно становится хищным, а улыбка чувственной.

-Отпусти… — прошутонко.

Парень не двигается. Его взгляд падает на мои губы, а мой на его. Сердце начинает колотиться, потому что он медленно склоняет голову, неотрывно глядя мне глаза.

Они у него… зелёные?…

Я что, под кайфом?! Что я делаю?!

Его лицо оказывается так близко, что можно пересчитать каждую ресничку.

Чувствую его дыхание на своей щеке. Тяну носом воздух вперемешку с терпким запахом его парфюма, когда тёплые губы легко касаются моих.

Мои веки падают.

Вздрагиваю, вцепившись пальцами в футболку на его груди и не дыша. Помедлив немного и не получив по роже, он стальными тисками сжимает мою талию, одновременно с этим медленно раскрывая мои губы языком.

Колени подгибаются. Хватаюсь рукой за голый татуированный бицепс. Его рука пробирается под мою куртку и сгребает в кулак жакет на спине.

Сильнее склонив набок голову, он впивается в мой рот жадным поцелуем, находя мой язык своим.

— Ммммм… — выдыхаю я, пошатываясь.

Мамочки, что я делаю?!

Его рот тёплый и гладкий. Безумно приятный на вкус… мята и кофе…

Сжимаю бёдра. Его язык такой наглый, но осторожный…

Обвиваю рукой крепкую наглую шею, вставая на носочки. Сама жмусь к нему всем телом. Он играет с моим языком и идёт на новый заход с шумным вдохом.

В живот ударяет каменная эрекция, которую чувствую даже через куртку.

Выгибаюсь со стоном, потираясь о его ногу своей.

Парень резко разрывает поцелуй, отодвинув меня за плечи и просипев:

— Ни хрена себе…

Глава 3

— Немец! — раздается справа от нас лошадиный гогот. — Хорош зажиматься… бери девочку с собой и поехали уже!

Это отвратительное вмешательство рушит “волшебство”.

В мой мир возвращаются звуки и запахи. Мокрый дождь и колючий ветер. Становится так отрезвляюще неловко, что я шепчу, закрыв лицо руками:

— О, Боже.