Сын олигарха

Макс молча уходит, не потрудившись закрыть за собой дверь.

Тихо шмыгаю носом, размазывая слёзы по щекам.

- Ну и вали... - шепчу дрожащими губами в темноту.

Глава 21

Скинув туфли и зажав в руке телефон, прижимаюсь спиной к стене.

С минуту вожу по заблокированному экрану пальцем, а потом решительно снимаю блокировку и также решительно отправляю номер Макса в чёрный список.

Я не знаю, для чего этот концерт.

Но я вынашивала эту идею, как ребёнка, все время, пока таскала подносы в своей незапланированной смене.

Это верх тупости, и это по-детски, но я всё равно упрямо прячу телефон в сумку и застёгиваю карман, а потом и её саму.

Дурацкое тянущее ощущение не покидает мои внутренности. От него у меня самопроизвольно хмурится лицо и губы поджимаются. И это раздражающее ощущение. И я хочу от него избавиться. Очевидно, мне потребуется какое-то время, чтобы забыть все образы, запахи и звуки.

Просто поразительно, но в этом человеке мне нравилось всё до последней мелочи! Это несправедливо. Все жесты и повадки, каждая чертова улыбка, черты лица и все без исключения части его мажорского дурного тела.

Сглотнув, быстро снимаю белую рубашку и меняю её на сиреневый свитер толстой вязки.

Я знаю о чём говорю. У моего институтского парня, несмотря на все достоинства, был один ужасный недостаток - его нос. Он не нравился мне и всё тут, хотя я к нему и привыкла. Может ли нос помешать полюбить человека? Я не знаю, как у других, но мне это серьёзно мешало. Или дело было не в нем?

Так вот, у Макса Немцева крупный нос, как и все черты его лица.

Но мне они до безумия нравятся. Каждая черта в отдельности и вся композиция в целом. Первым сообщением, которое прислал мне мой институтский парень в социальной сети, было вот это - “Ну шо ты?”. И я, блин, уверена, что Макс Немцев никогда не додумался бы написать интересующей его девушке такое тупое сообщение в качестве подката!

Он кобель и смутьян. Ему по статусу положено быть во всём изобретательным и остроумным.

Я забуду его.

Нижняя губа предательски выпячивается.

Усевшись на стул, решаю оставить юбку. Ноги обуваю в замшевые сапоги до колен с высоким каблуком. Распускаю волосы и натягиваю на голову шапку. Надев пуховик, бросаю взгляд на своё отражение.

Мои глаза похожи на глаза загнанного хорька. В них беспокойство и все мои думы.

Повесив на руку рюкзак, выхожу из подсобки.

На улице получаю в лицо колючими снежинками и ледяным ветром, который продолжает укладывать их в сугробы по всему городу.