Артузов наконец решил вмешаться:
– Мы понимаем и высоко ценим заслуги товарища Белова, – сказал он, откашлявшись. – Но это не оправдывает анархических действий боевого отдела Коминтерна и лично товарища Белова. Просто чудо, что все прошло хорошо…
– Не чудо, а тщательная проработка плана операции, глубокая подготовка и использование новых методов работы, – сообщил Саша, продолжая выкладывать пачки денег. – Я, извините, товарищ Артузов, не английский барристер[110] и дворцовый гренадер, чтобы строго по линеечке ходить.
И любая подобная операция это наполовину – тщательная подготовка, а наполовину – импровизация на местности. «Если вам кажется, что вы все предусмотрели, значит, вы чего-то не учли»[111].
Коминтерновцы рассмеялись. Артузов затравленно огляделся:"
"– М-да уж. Прав был Маркс, говоря, что «невежество – это демоническая сила, и мы опасаемся, что она послужит причиной еще многих трагедий!» – Он вздохнул, снова вытер рукавом гимнастерки лоб.
– Работаешь тут, стратегические игры затеваешь, ходы прорабатываешь, а потом приходят коминтерновцы с вот таким, как товарищ Белов, во главе, и одним ударом сметают все фигуры противника на пол… – Он вдруг ухмыльнулся. – Хозяин взъярился, как медведь-шатун, в Североамериканских штатах натуральная истерика, французы затаились, словно мыши под веником. У австрийцев – нацистов отстреливают… – Артузов неуловимым движением сцапал Александра за рукав и повернул к себе. – Не твоя работа? Ладно-ладно, знаем, чья… Британия – в ступоре, скандинавы – в шоке, Бенилюкс – в обмороке.
Ну, в общем, все при деле. Один товарищ Белов тут по ювелирам шляется… Знаешь, что меня утешает, товарищ Белов? – спросил он вдруг и, увидев отрицательное движение головой, снова усмехнулся. – Утешает то, что ты – не мой подчиненный и тем более – не мой начальник!
Теперь засмеялись все. Александр вытащил что-то и протянул Артуру Христиановичу:
– Вот, возьмите, товарищ Артузов.
Это так – сувенир из загнивающей Европы.
Артур Христианович взял в руки сверток, сорвал оберточную бумагу и недоуменно повертел в руках необычно толстую пряжку с нацистской эмблемой. Надпись в круге со свастикой, которую держал в когтях немецкий орел, гласила: «Meine Ehre heibt Treue!»[112]
– Извините, товарищ Белов, а что это?
– Это? – Саша хмыкнул. – Это, товарищ Артузов, – пряжка офицера войск СС. Правда, не совсем обычная.
