– Ему не хватает итальянской жены, дорогой Джиованни, – диктатор воздел указательный палец вверх. – Итальянская жена – это то, что сделает фон Белова идеальным связующим звеном между нами, немцами и русскими. Он будет понятен и близок всем нам, а его дети…. О, за них разразится настоящая битва, – Муссолини негромко рассмеялся.
– И кого вы видите в качестве его жены? – Дольфин задумался. – Может, Марию Сфорци? Молода, хороша собой и прекрасно воспитана."
"– Мыслишь в правильном направлении, – Муссолини кивнул.
– Это должна быть не простушка с фермы, а настоящая итальянка с корнями и из хорошей семьи. Но вот скажи, ты видел его разминку утром? Любой из офицеров, что стояли рядом, хуже владеют своим телом, чем он. И значит, никаких комнатных девочек, годных лишь для украшения спальни. Это должна быть стройная, спортивная девушка, которая сможет быть рядом и на военном параде, и в светском салоне, и на стрельбище. Пальмиро Тольятти мне уже сообщил, что немцы начали охоту за мальчиком.
Подсунули ему какую-то свою Лотхен или Гретхен. Но мы не должны отстать в этой гонке! – Муссолини до хруста сжал могучий кулак и потряс им, словно угрожая неведомым врагам. Но, как и все холерики, он быстро успокоился и, глубоко вздохнув, достал из кармашка часы и щёлкнул крышкой, посмотрев время.
– Напиши шифровку Сарфатти и Вентури[386]. Девочка, тринадцать-шестнадцать лет, католичка, из старших семей, обязательно в увлечениях спорт и знание пары-тройки языков, желательно немецкий и совсем идеально – русский.
Ну и чтобы была хороша собой, разумеется, и знала, где нужно bacio, а где pompano[387]. Пусть начнёт поиски, а к нашему прибытию чтобы было хотя бы десять кандидаток. Там посмотрим.
Экспедиционный корпус высаживался с кораблей в порту Ассаб, расширенном и переоборудованном специально для приёма большого количества кораблей.
Пока портовые краны таскали технику и имущество корпуса, штаб уже обживал одно из зданий, отведённых итальянскими союзниками.
Телефонные линии, радиосвязь, посты охраны и наблюдательные вышки – всё ставилось быстро, но без суеты.
Через три часа после прибытия в воздух поднялся самолёт-разведчик с фотоаппаратурой на борту, и на стол перед Будённым и Роммелем легли листы с высококачественными снимками.
Роммель слабо владел русским, а Будённый немецким – ещё хуже, но они бегло переговаривались через переводчика, успев привыкнуть к такому способу общения за время пути.
