А как ни позвоню, вас или на месте нет, или на совещании.
– Да, у нас много писали… – она наклонила голову и, обращаясь к детям, произнесла: – Это вот тот самый Александр Белов-Сталин.
– А где ваши ордена? – пискнул самый маленький и, словно испугавшись, скрылся за спинами более рослых товарищей.
– Так детский праздник же, – Саша развёл руками. – У нас здесь главный герой – Дед Мороз. Да и вот, товарищ Крупская, тоже без орденов!
– Это ты зря, Саша, – Крупская покачала головой. – Ордена – они для того, чтобы все видели.
А я… что я, – она улыбнулась.
– Да что ордена! Надежда Константиновна, я тут с товарищами с электролампового завода переговорил, и из Гусь-Хрустального. Обещают к следующему году ёлочные игрушки из стекла и фарфора. Утверждают, что будет красивее, чем в Германии. И гирлянды электрические тоже… А ещё вот немецкие товарищи вроде ставят оборудование для нового кондитерского производства. А значит, конфет будет больше, и они будут дешевле. А это здорово! Правда?
– Конфеты… – Крупская смотрела на Сашу, и у неё, никогда не имевшей детей, поднималось в душе какое-то странное чувство.
Ведь, по сути, совсем мальчишка. А французская Je suis partout[422] назвала его «Сталинским волкодавом». А ещё она с первого знакомства с ним почувствовала его какую-то чужеродность. И при этом тяжкое, хмурое нечто, наползавшее на страну последние пять лет, словно рассеялось, и вновь показалось солнце, как тогда, в семнадцатом. – А что, ребята, попросим товарища орденоносца приехать к нам в дом и рассказать о себе?
– Да! – ребятня буквально вспыхнула весёлыми криками.
– Приеду, конечно, – Александр кивнул. – Сам бывший детдомовец. А что, ребята, вы подарки ещё не получали? А ну пойдём! Поспрашиваем Деда Мороза, с чем это он к нам приехал.
Когда шумная толпа детей и Александр удалились, Надежда Константиновна машинально оглянулась и сразу же наткнулась взглядом на такой же внимательный взгляд с другой стороны зала. Иосиф Сталин стоял возле колонны и с мягкой улыбкой смотрел на Крупскую, а через секунду первым сделал шаг вперёд.
Они сближались, словно два линкора перед боем, настороженно ощупывая противника радарами и готовя первый залп.
– Здравствуй, Надя, – Сталин, словно и не было долгих лет размолвки, улыбнулся и подал руку."
"– Здравствуй, Коба, – Надежда Константиновна машинально назвала Сталина старой партийной кличкой, тоже улыбнулась в ответ и пожала протянутую руку. – Это была хорошая идея – восстановить новогодний праздник.
