Привязанный стоял белый как полотно и смотрел, как уничтожают его домочадцев.
– Что тут происходит? – поинтересовался Судоплатов через переводчика. – Что еще за самосуд?
Красногвардейцы сперва не поняли, кто их спрашивает, но вид сопровождавших Павла Судоплатова штурмовиков и албанцев не располагал к спорам и препирательствам. Старший отряда представился:
– Иштван Беллери, товарищ генерал. Это – сам Пал Пронаи[566]!
Имя он произнес с таким надрывом, что стало ясно: этот неизвестный Судоплатову человек здорово провинился перед восставшими.
Однако Павел Анатольевич все же спросил:
– И что он натворил?
Он ожидал разных вариантов ответа: от простого перечисления грехов до яростных, эмоциональных обвинений, но то, что произошло дальше…
Бойцы рабочего отряда чуть раздвинулись, и вперед вышел парень лет тридцати на вид. Он спокойно посмотрел в глаза Судоплатова и ответил ровным, неживым голосом:
– Он всю нашу деревню шомполами насмерть запорол. И мою мать… беременную…[567]
Остальные молчали. Молчали и алабинцы.
Неожиданно один из албанцев заговорил, бурно жестикулируя и мешая русские, албанские и венгерские слова. Судоплатов прислушался и обалдел: албанец популярно объяснял венгерским товарищам, ЧТО нужно сделать с таким «gazember[568], kurvë, lavire[569], чтоб у него х… на пятке вырос!», в деталях поясняя… КАК ПРАВИЛЬНО ПОСАДИТЬ НА КОЛ!!!
Впрочем, албанцы никогда не отличались кротостью нрава и спокойствием характера. Павел Анатольевич вспомнил мальчишку со странным именем Энвер Ходжа, который вместе с ними оборонял королевский дворец.
Хороший парень, но горячий, словно вулкан. Действующий!
Он отвлекся на воспоминания и пропустил тот момент, когда пленному карателю забили в задний проход деревянную дубинку и подняли ее вертикально. Дикие крики жертвы заглушились радостными возгласами красногвардейцев…
– Ну, что уставились? – спросил Судоплатов своих сопровождающих и сплюнул. – Нечего глазеть, дел еще немерено. Лично я перед товарищем Боевым краснеть не намерен, так что – ВПЕРЕД! Бабы беременные…
Восстание окончилось через два дня, и тридцатого августа новое правительство Венгерской Советской Социалистической Республики обратилось к правительствам Союза ССР, ГСФСР и НСИР с предложением о заключении договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи.
Венгерские части на фронтах частично капитулировали, а частично просто разбежались.
Получив сообщение о венгерских событиях, Сталин вызвал к себе Сашку. Тот вошел в кабинет, ожидая разноса.
