И что мы после себя оставим? И, главное, кого? Вы знаете, что из восьми разведшкол две работают по новым программам?
– И кого они готовят? – Ворошилов, для которого это было новостью, напрягся.
– Управленцев! – Берия расхохотался неожиданно сильным раскатистым смехом. – Управленцев! Психологию преподаём, экономику, военное дело, конечно, и многое другое. Да, вы скажете, что у каждого наркомата есть профильные училища, вузы и прочее. А сколько из тех студентов прошли многоэтапный отбор? А кто из них уже на втором курсе прошёл практику на заводах и прочих – весьма непростых – учреждениях?
– Так это оттуда молодые совсем мальчишки и девчонки у меня в наркомате на практике? – Ворошилов покачал головой.
– Да, занятные ребятки. Вроде сидит такой, бумажки перебирает, а как глянет, словно насквозь тебя видит.
– А я бы кое-кого из этих мальчишек уже сейчас поставил заведовать отделом, а то и сектором, – Булганин вздохнул. – Только нескоро ещё выпуск. Только через четыре года.
– Он всегда работает на будущее.
На перспективу, – продолжал говорить Берия. – Словно в голове всегда картинка, как должно быть на самом деле, и двигает ситуацию в сторону этой картинки.
– От меня-то вы что хотите? – Сталин, который благодаря Александру знал обо всех его работах, и куда более подробно, откинулся на спинку полукресла. – Звание дивизионного комиссара, вон, товарищ Будённый ему пробил, кандидат в члены Центрального Комитета, вся грудь в орденах. Чего ещё?
– Надо вводить его в основной состав Комитета, – произнёс Будённый.
– И пусть начинает посещать лекции в Институте народного хозяйства, – быстро добавил Булганин. – Обязательно по такому случаю дёрну и Канторовича, и Чаянова…
– А военное дело? – вскинулся Ворошилов. – Пусть и в нашу академию Генштаба походит. Он, конечно, парень толковый, но образование ещё никому не мешало.
– Тогда пусть поступает в Московский университет, – подал голос молчавший до сих пор Молотов. – Там и военные кафедры есть, да и общий уровень весьма высок.
А факультативно сможет посещать лекции где угодно.
– Значит, начали разговор о том, чтобы разгрузить Александра, а потом закончили тем, чтобы взвалить на него ещё и университет? – Сталин, достав из кармана пачку папирос «Герцеговина Флор», стал набивать трубку мелким табаком. – А у него кто-нибудь спросил, чего он сам хочет? Я вот пока о его планах не слышал. А вот о планах японского командования мне уже доложили.
– Война? – хмуро спросил Будённый.
