Впрочем, страшный мальчик не обратил на это никакого внимания. Он задумался на секунду, а потом спросил:
– Где здесь еще мороженое купить можно? Быстро, пару мест.
Мороженщик сглотнул:
– А-а-а-а… Вот, в «Метрополе» может быть… В «Национале» – тоже…
Он собирался продолжить список всех известных ему московских ресторанов, но мальчик с удивительными глазами коротко бросил «Спасибо» и, круто развернувшись, отправился к выходу. Продавец холодного лакомства проводил его взглядом, убедился, что тот ушел, и вытер внезапно вспотевший лоб.
«Эка… – подумал он. – Эка… Вот же ведь…»
Стоя в десятке шагов в стороне, Паукер следил за ребятами. «Пошли куда-то… И уверенно так пошли, хотя… Нет, вон Васька что-то доказывает новому. Жарко так объясняет: руками размахивает, покраснел весь… Ах, тохас[47]! Народу много – не слышно, что говорит…»
Карл Викторович начал проталкиваться ближе, но когда ему удалось растолкать людей, Сталин-младший уже кончил кричать и теперь отвечал новенький.
Белов. Он говорил негромко, но как-то очень уверенно…
– И я папе скажу-у-у! – донесся до него уверенный и бодрый возглас Светланы. – Пойдем, Саша!
Компания сталинских детей и воспитанников двинулась в сторону выхода, а на улице уверенно и целенаправленно зашагала в сторону «Метрополя». Правда, то, что они движутся в сторону ресторана, Паукер понял не сразу.
Он хорошо знал и помнил отношение Хозяина к ресторанам, кафе, барам и всему тому, что товарищ Сталин именовал пренебрежительно «шалманы, малины и прочие бордели». Детей воспитывали в строгости, и они даже помыслить не могли о том, чтобы пойти в ресторан, да еще и одни, без взрослых…
Однако новенький, Белов, уверенно подвел всю компанию к дверям «Метрополя». Швейцар было преградил им дорогу и даже попытался взять новичка за плечо, но тот каким-то текучим, плавным движением вывернулся и холодно поинтересовался:
– Мороженое есть?
Швейцар, все еще не понимая, прикрикнул на «сопляка»:
– Какое тебе еще мороженое! Вот я тебе сейчас ухи-то оборову! Ищь…
И вот тут мальчик повел себя совершенно не по-детски.
Он сделал какое-то резкое, почти незаметное движение, и швейцар вдруг побледнел, вжался в стену и замер, разинув рот и бессмысленно хлопая глазами.
