Сын своего отца

Мало ли к кому… Через дорогу жили Афанасьевы, у них двое парней выросли: один заканчивал школу, другой уже работал. К школьнику иногда приезжали друзья на пару лет старше его и так же дрейфили, как сейчас.

Это к нему… Да, к нему…

Слава отчего-то зажмурилась.

Звук громко хлопнувшей двери заставил девушку вздрогнуть.

Дальше ничего не происходило.

Тишина…

Ни шагов к дому Афанасьевых, ни приглушенных голосов и смеха ребят.

Слава снова попыталась читать, заставляя себя не смотреть на подъехавшую машину.

Любопытство уместно в меру, её не должна касаться жизнь других людей.

И всё же Слава не удержалась. Нет ничего предосудительного, если она посмотрит, кто приехал.

Девушка повернула голову, и мир взорвался.

Она ждала Ивана… Зачем лукавить? И всё же когда он приехал к ней, девушка оказалась неготовой. Адреналин в крови хлестанул, щеки тотчас затопил румянец. Слава сильнее вцепилась в книгу, точно та была последним оплотом её спокойствия."

"Иван стоял у машины. Расстояние всё же было приличным, и Слава не могла в точности рассмотреть его лица.

А очень хотелось… Он уперся бедрами в одну из дверей. Одетый в черные джинсы и такую же черную полностью распахнутую рубашку, он выглядел расхристанным. Своим видом, присутствием он кидал вызов окружающим.

А ещё у него в руках была бутылка с алкоголем.

Которой он отсалютовал Славе, как только увидел, что она посмотрела в его сторону, и принялся пить прямо из горла.

Слава, движимая инстинктами, отложила в сторону книгу и встала.

Она не могла сидеть, невидимая сила толкала её вперед. Плед непременно соскользнул с плеч, но девушка в последний момент его удержала, сильнее сжав концы на груди. Для посиделок на свежем воздухе она надела теплую пижаму и не менее теплые гольфы.

Слава подошла к перилам и свободной рукой вцепилась в них. Теперь она стояла на метр ближе к Ивану.

Между ними двор… калитка…

И целые миры.

Его.

Её.

Иван сделал несколько глотков и снова посмотрел на Славу.

Несмотря на разделявшие их десятки метров, его взгляд, как и вечность назад, обжигал. Он смотрел, прищурившись, и молчал.

Слава сильнее вцепилась в перила.

Пусть он хотя бы что-то скажет. Крикнет. Она не знала… Ей жизненно необходима была его реакция, его движение, чтобы она могла тоже что-то ответить, как-то проявить себя.

Но Иван ничего не говорил. Он снова поднял бутылку и уже не успокоился, пока полностью не допил её. Сердце Славы гулко заныло.