Сын своего отца

И за кого её приняли.

И то, что что-то надо делать.

Только что?

Идти в «отрицалово», как любит говорить её Алиска, приятельница по универу? Не признаваться, притвориться дурочкой, не понимающей ситуацию?

Или попытаться объясниться?

И опять вставал вопрос: дальше что?

Она незаконно находится на закрытой военной базе, а если ещё территория носит гриф «секретно», то тогда… Сколько может грозить Славе? Реальный срок, или она может отделаться только испугом?

Пока в ее голове судорожно мелькали мысли, мужчина продолжать приближаться.

"Слава сделала еще один шаг назад. В горле встал ком, мешающий дышать.

Не быть Славе авантюристкой и искательницей приключений.

Никак не быть…

Маленькая загвоздка – и всё, она превращается в трясущегося зайца.

Хотя того, кто надвигался на девушку, маленьким назвать было никак нельзя.

Слава отступила ещё.

– Стоять, – мужчина не повышал голоса. Ему и не требовалось. От тихой вибрации, идущей от его интонации, Славу пробрало до внутренностей.

Другого и не ожидала – они же в армии.

Вернее…

Слава упрямо покачала головой и увидела, как незнакомец прищурился, а потом демонстративно медленно приподнял бровь и слегка наклонил голову. Его верхняя губа дернулась, словно в предвкушении, а у Славы возникло стойкое ощущение, что она оказалась в одной клетке с диким хищником, которого загнали за барьер накануне, и он беснуется, что его лишили самого главного – свободы.

Да-а, Слава, кто-то перечитал книг, и у кого-то слишком развитое воображение.

Но с восприятием данного мужчины она ничего не могла поделать.

Большое значение играла ситуация, в которую девушка добровольно вляпалась.

– Нет? – Кажется, она своим молчаливым ответом только подогрела интерес незнакомца.

Слава кивнула.

Абсолютно уверена. Они живут в правовом государстве, и ей никто не причинит вреда. Даже если будет суд… Но у неё есть знакомые! И папины, и дедушкины.

Кстати, про дедушкиных знакомых… Почему она о них сейчас подумала?

В минуту опасности.

Странно… Слава непременно продолжила бы развивать эту мысль, если бы не довольная ухмылка, что исказила и без того жестокое выражение лица мужчины.