Сын Тишайшего-2

— Бросай первый! — звучит очередной приказ, — Укрыться!

Через несколько секунд раздался мощный взрыв, изрядно тряхнувший берег. Как бы нам не свалиться всем скопом в реку. Раздавшиеся следом крики боли и ужаса, пришлись по нраву русским воинам. Взмыленный и грязный народ встретил удачный взрыв радостными возгласами. Я же подъехал к Савве, внимательно осматривающему мои доспехи и коня. Вроде, кроме двух попаданий, ничего не было. И лошадка обошлась без ран.

— Раненых увезли? — спрашиваю дядьку, а за спиной раздаётся новая команда Дунина.

— Да, государь. Уже отбыли и телеги до пушкарей доберутся едва ли не раньше нас.

Это хорошо! Нельзя бросать своих, даже мёртвых по возможности нужно уносить с поля боя, дабы похоронить по-человечески.

— Осечка, мать её! Бросайте следующую! — снова раздались приказы Ивана.

На этот раз грохнуло так сильно, что некоторые кони встали на дыбы, и испуганно заржали. Кто-то упал на землю, другие громко выматерились. В общем, хаос в чистом виде. Зато новые вопли раненых басурман примирили народ с небольшим дискомфортом.

— Уходим! — звучит новая команда, и мы направляемся в сторону артиллеристов.

— Хорошо мы разозлили поганых! Почитай, половина орды уже бросилась вплавь. Думали нас числом задавить, — Дунин уже оказался рядом и делился впечатлениями.

Обычно Иван ведёт себя сдержанно. А сейчас просто сияет от счастья. Вот не любит человек степняков, и мало кто его осудит.

— Не успеваем! — командир начинает останавливаться, а следом весь отряд, — Людей князя настигают, надо помочь.

Государь, отправляйся с рындами и пятёркой охраны к пушкарям. Мы сами…

— Ещё чего! Приказывай, полковник, пока время не упущено, — восклицаю посмурневшему поляку.

Тот долго не думал, и наш отряд быстро развернулся, устремившись в сторону людей Кольцова-Мосальского, которых настигал авангард татар. Нормальных проходов к засаде здесь мало. Поэтому русские воины были ограничены в манёвре, уводя басурман за собой по извилистому пути.

Конечно, нас заметили, но было слишком поздно. Для врага, конечно.

Никогда не думал, что удар тяжёлой кавалерии настолько страшен. Наш отряд с грохотом вклинился в толпу степняков, попытавшихся перестроиться. Снова раздались крики боли умирающих людей и коней, а также звон клинков. Через пару минут рявкнул ружейный залп, вызвавший новую порцию визгов поганых. Позже я узнал, что не растерявшийся Кольцов-Мосальский сумел перестроить свой отряд, зашёл противнику во фланг и сделал несколько залпов из наличного огнестрела.