Сын Тишайшего-2

И вот ближе к селу мы наткнулись на неприятную картину. Группа всадников обступила несколько повозок и застопорила движение в обе стороны. При этом верховодит безобразием молодой человек в излишне крикливых одеждах, ещё и обладающий визгливым голосом. Прямо-таки классический и обнаглевший мажор, которых обыватели ненавидят во все времена.

— Что ты себе позволяешь, холоп? Запорю прямо здесь! Совсем страх потеряли! Вам приказали убирать телеги! Почему не выполняете?

— Господин, так негде здесь. Дорога не позволяет, и снег по обочине лежит, — раздалось в ответ, — Нам бы саженей десять вперёд проехать, и можно путь освободить.

Мы же попросили.

— Молчать! — от визга скандалиста вздрогнула даже моя смирная лошадка.

Перед дворянчиком, напоминающем петуха, стояли четыре мужика, склонивших голову. Судя по наливающемуся синяку на бородатом лице одного из них, мажор его ударил.

Не люблю я такие вещи. На дороге всякое может случиться, но есть предел разумного, и никому не позволено унижать человеческое достоинство нормальных людей.

Купец средней руки, стоявший впереди своих людей, явно принадлежал к этой категории. На хамло бородач точно непохож. А вообще, он молодец! Спину не согнул, и вон как смотрит. В его взгляде нет злобы, но мужик показывает, что обидчика не боится. Отчего тот и распаляется.

Дунин знает о моих взглядах. Периодически я провожу идеологическую обработку личного состава будущей Росгвардии. О правах крестьян никто вещает. А вот несколько лекций про необходимость пресечь боярскую вольницу, ибо это полезно для державы бойцы выслушали.

Поэтому подполковник сразу взял инициативу в свои руки.

— Кто таков? По какому праву перегородил дорогу? — начал представление шляхтич.

Иван в свои двадцать четыре выглядит гораздо моложе. Никто же не знает, что он воюет с шестнадцати лет и очень опасный боец. Потому несведущий народ попадается на обманчивую внешность литвина. Дворянчик отреагировал ожидаемо, ненадолго лишившись дара речи. Забавно было наблюдать за метаморфозами на спесивом лице.

Здесь вам недоумение, оторопь и гнев.

— Ты знаешь, с кем разговариваешь? Я тебя сейчас сам выпорю! Мой дядя… — петушок аж давился словами от злобы, но был прерван подполковником.

— Тля! Вот ты кто, — произнёс Дунин и достал кнут, притороченный к седлу, — Я даже саблю об тебя марать не буду, так засеку.

Взмах руки, резкий хлопок и с головы замершего петушка слетела богато отделанная шапка. Ему догадаться, что лучше сдать назад. Однако гонор не позволил.