Сын Тишайшего-2

Не буду скрывать, но твоё поведение в последние месяцы изрядно расстраивает. Никита говорит, что ты сторонишься исповеди. А это есть грех, непозволительный царю.

Чего ему неймётся? Я про патриарха, который, наконец, соизволил посетить мои кремлёвские палаты. До этого мы виделись на официальных рождественских молебнах. Но как-то разговор не клеился. В прошлом году Иоаким два раза поднимал вопрос раскольников, но я запретил их трогать.

Сейчас верхушка староверов распихана по нескольким ссылкам, где содержится под весьма строгим надзором.

Все диссиденты предупреждены, что если будут проповедовать или пытаться сбить с панталыку охрану или иных людей, то их просто тихо удавят без всякого суда. Никто не собирается заискивать перед подобной публикой. Мне довелось узнать поближе о позиции Аввакума с соратниками, и услышанное мне крайне не понравилось. Они такие же фанатики, как Иоаким, далёкие от интересов государства и простого люда. Спрашивается, зачем нам нужны такие священники? Всё понимаю и делаю скидку на нынешнее время. Но ведь обе стороны прекрасно видят, что ослабляют страну.

Религия — это важнейшая часть общества. Мелочей здесь не бывает, и при любых противоречиях необходимо договариваться. Кому станет легче, если прольётся русская кровь? Тем более что есть пример чудовищной войны[1], недавно отгремевшей в Европе. В Москве живёт достаточно немцев, дабы понять, насколько пострадали их страны. Но иерархи слишком оторваны от реальности. При этом церковники постоянно вмешиваются в мирские дела и слишком бурно реагируют на попытки царя лишить их различных преференций.

Вот меня и посещают мысли решить вопрос силовым путём. Но это противоречит моим же установкам о необходимости мирного решения конфликта. Попытка излишнего давления на церковь может привести к той самой религиозной войне. Да и силёнок пока маловато. Однако фигура царя для русского общества сакральная, и мне могут простить многое. Но лучше не форсировать события.

— Мы уже говорили о добровольном выборе христианина исповедоваться и молиться.

Я посещаю все службы, а с духовником мы как-нибудь договоримся. Что ещё?

Решаю не церемониться с патриархом, чья настырность граничит с наглостью. Хотя принял я его нормально, усадил в удобное кресло и предложил чаю. Иоаким тоже не стал ерепениться, взял чашку, внимательно осматривая мой столичный кабинет. Он практически идентичен коломенскому офису, разве что важные документы хранятся в усадьбе.