В день свадьбы стояла солнечная, светлая погода. Щедрая осень Македонии украсила легкой желтизной и кармином окрестные леса, которые заглядывали с гор в шумящие весельем улицы.
На площади вокруг орхестры – утрамбованной круглой площадки – теснился народ, наслаждаясь зрелищем плясок. Мимы, изображавшие разные сценки, порой очень грубые, но всегда смешные, веселили толпу. Всюду слышались голоса аэдов и звон кифар, праздничные песни бродили по улицам…
Среди этого праздника, среди песен и смеха с утра полупьяных царских гостей Александру было невесело.
Он недавно опять поссорился с отцом. И как-то глупо поссорился, по-мальчишески.
Есть в Азии государство Кария, подвластное персидскому царю. Пиксодару, сатрапу Карии, хотелось заключить военный союз с Филиппом. Пиксодар давно предвидел будущее могущество македонского царя.
Но как это сделать? Пиксодар решил, что самое простое и надежное дело – это породниться с Филиппом.
У Филиппа, кроме Александра, был еще сын, рожденный танцовщицей, Арридей.
Слабоумный и тихий юноша жил в царском доме, никому не мешая, ни к чему не стремясь. И вот за этого Арридея Пиксодар задумал выдать свою дочь. С этим предложением он направил к Филиппу своего посла, эллина Аристокрита.
Друзей Александра это встревожило.
– Почему Пиксодар выбрал Арридея? – сказал, нахмурясь, Эригий. – Уж не хочет ли царь Филипп сделать его своим наследником?
– Откуда у тебя такие мысли? – удивился Филота.
– А что ж удивительного, – пожал плечами критянин Неарх, – я слышал, Пиксодар очень сильный сатрап, говорят, у него всюду друзья, связи всякие.
Смущенный Гефестион не знал, что думать.
– Зачем царю Филиппу такой наследник, как Арридей? Каким помощником он ему будет?
– Ну, мы знаем царя Филиппа, – мрачно сказал Лаомедонт, – и ты его, Александр, знаешь. Кажется, что он любит тебя. Но с Арридеем ему легче ладить… Как бы твой сводный брат не стал на твоей дороге!..
– Да-да, – повторял и Неарх, – тут что-то неладно.
Пиксодар договорился с царем. Это так и есть!"
"Александр поверил всем подозрениям и недобрым догадкам своих испуганных друзей. Разве не было того вечера, когда Филипп бросился на него, на своего сына, с обнаженным мечом? Разве забудет он когда-нибудь, как блеснуло лезвие красным отсветом очага над его головой?
Отец разлюбил его.
Вгорячах, в гневе Александр послал к Пиксодару своего друга, трагического актера Фессала, надеясь на его красноречие.
