Ни богатства, ни славы, ни завоеваний – ему ничего не нужно. Вот он лежит на своем драном плаще – лысый, с косматой неопрятной бородой, прямые пряди нечесаных волос торчат клоками. Увидев перед собой роскошно одетых людей, Диоген лишь слегка повернул к ним свое угрюмое горбоносое лицо.
– Я – царь Александр, – сказал Александр.
– Я – киник[45] Диоген, – ответил Диоген.
– Я слышал, что вы, киники, отрицаете все, – сказал Александр, – и даже богов. Правда ли?
– Боги или не нужны, или вредны, – ответил Диоген.
– А государство? Родина?
– Для меня родина – весь мир.
– Но почему не хочешь ты жить, как все, – в хорошем доме, приобретать богатство, наслаждаться искусством?
– Мне хорошо и в моем пифосе.
– Ну а где же у тебя семья?
– А на что мне семья?
– Наступит зима, холод. У тебя нет даже очага. Где же ты согреешься?
– Укроюсь одеялом.
Александр, заглянув в широкую горловину пифоса, увидел там старое, в дырах, домотканое одеяло.
– Мы, киники, сильнее природы, – сказал Диоген, – У нас нет желаний, и в этом наше благо.
Ничто не может доставить нам горести. Ничего не имея, мы ничего не теряем.
– Диоген, не могу ли я что-нибудь сделать для тебя? – помолчав, спросил Александр.
– Можешь, – ответил Диоген. – Посторонись немного и не заслоняй мне солнце.
Александр засмеялся и отошел.
– Клянусь Зевсом, – сказал он, – если бы я не был Александром, я желал бы быть Диогеном!
Кончились совещания. Кончились праздники. Теперь можно было вернуться домой и готовиться к походу в Азию.
Все свершилось так, как хотел Александр.
Снова препятствияНет, не кончились заботы и неприятности.
Едва он вступил во дворец, едва успел, сбросив плащ, согреть руки у пылающего очага, как Олимпиада прислала за ним, требуя, чтобы он пришел немедленно. Александр и сам пришел бы узнать, как она живет и здорова ли. Он только сначала хотел вымыться после дороги.
Но мать требовала его сейчас.
Он вошел в гинекей с неясным предчувствием какой-то беды.
Что-то случилось…
– Александр! – Мать встретила его объятиями, глаза у нее светились от счастья, что сын ее благополучно вернулся, что он у нее такой умный, такой талантливый и такой красивый! Все сделал: успокоил Фессалию, примирился с Элладой и взял в свои руки гегемонию! Он ее опора, ее защита!
Александр глядел на нее ласково, с улыбкой. Он глядел на нее, как смотрит сильный на слабого, – с нежностью и жалостью. Конечно, он ее защита.
