Как он мог подойти так неслышно и так внезапно?
Никто уже не говорил о войне с македонянином. Теперь только отсидеться в городе, дождаться, пока он уйдет обратно, в свою страну.
Но очень скоро они поняли, что надежды на это напрасны. Стража, стоявшая на городской стене, с ужасом увидела, что по равнине к городу движется большое желтое облако пыли. Оно расплывалось, ширилось, угрожая охватить город со всех сторон. Сквозь пыль уже светились шлемы воинов и острия копий… Македоняне шли к городу.
Плач детей, крики женщин, смятение поднялись у гетов.
Началась паника. Поспешно запрягали быков, сажали в повозки детей и всех, кто был стар или слаб и не мог уйти от врага. Геты уходили и убегали из города в пустынную степь. Они знали, что там нет ни воды, ни земли, пригодной для пахоты. Но уже было все равно, куда бежать, – лишь бы спастись от македонян!
Македоняне вошли в безмолвную, покинутую крепость гетов. Дома с распахнутыми дверями, брошенная рухлядь, хлеб, который не успели увезти, скот, который не успели угнать…
Александр, сидя на своем высоком коне, нахмурясь, смотрел на разорение печальных улиц и убогих домов… И это город! И это народ, который захотел противостоять ему, македонскому царю! Александр шел наказать трибаллов и не собирался воевать с гетами.
Они сами выпросили себе эту войну. Выпросили – и получили.
Около рта Александра появилась жестокая морщинка. Да, выпросили – и получили. Будут знать наперед, что в Македонии по-прежнему есть царь.
Александр подозвал старых этеров Мелеагра и Филиппа.
– Соберите все, что можно взять. Скот и хлеб – в обоз. Остальное – в Македонию. Не оставлять ничего.
– Но у нас нет обоза, царь. При царе Филиппе обозов не было.
– А теперь обозы будут, – ответил Александр, – вот и позаботьтесь об этом.
Добыча была невелика. Македоняне складывали в повозки домашнее добро и хлеб. И тут же, в досаде на то, что добра мало, а драгоценностей и вовсе никаких, с бранью и криком разваливали дома, поджигали убогие соломенные кровли, рушили каменную кладку городских стен…
К вечеру македоняне вернулись к Истру.
Александр, вымывшись и надев чистые одежды, окруженный телохранителями, вышел к реке."
"Здесь, на зеленом берегу, среди высоких цветов уже стоял алтарь. Жрец, в белом одеянии, с венком на голове, окропил маслом жертвенных быков. На широких рогах животных красовались пестрые венки. Мы эллины, и все как у эллинов.
