Пусть он идет в Иллирию с войском! Пусть он идет и отомстит варварам за своего царя! И пусть привезет тело Александра!
Но Антипатр не являлся.
И тогда ужас охватывал Олимпиаду. Антипатр изменил. Он теперь с линкестийцами. Они договариваются убить ее. Она слышит их голоса за стенами, они идут отомстить за сыновей Аэропа, казненных по ее наущению. Они растерзают ее сейчас!
– Никого нет, – убеждала ее Ланика. – Стража стоит на стенах. Все тихо.
Да, Ланика права. Все тихо.
– Ланика, ступай прикажи – пусть дадут мне лошадей.
Я поеду в Иллирию. Милый сын мой лежит убитый, а я здесь… в бездействии!
– Я не хочу этому верить, – отвечала Ланика, – дождемся гонцов."
"– Но линкестийцы убьют меня этой ночью! Ты слышишь, как они кричат на улице? «Она ответит нам за смерть Клеопатры и ее сына!» Они хотят отнять у меня царство!
– Никто не кричит на улице, – возражала Ланика. И думала, сокрушенно качая головой: «Может быть, сын ее убит, а она думает о царстве!»
– Им не удастся! – повторяла Олимпиада. – Я жена царя Македонского и мать царя Македонского, они не вырвут Македонии из моих рук! – И тут же громко стонала: – О Александр! О мой сын! О Александр!
Ланика плакала:
– Хоть бы поскорее утро!
Не спал в эту ночь и Антипатр.
Бремя государства лежало на его плечах. Сам вооруженный, он держал под оружием и войско, оставленное ему Александром. На границах он поставил форпосты. Антипатр знал, что вся Эллада кипит сейчас как котел: Александр убит – долой македонян!
А по горным дорогам к пограничной крепости Пелий скакали его гонцы.
Им дан был твердый приказ: увидеть Александра живым или мертвым, увидеть своими глазами и немедленно вернуться.
Если увидят его живым – пусть рассказывают об этом повсюду. Если увидят мертвым – пусть скажут об этом только ему одному, Антипатру.
И теперь, объезжая с отрядом сторожевые посты, Антипатр думал лишь об одном, ждал лишь одного – возвращения гонцов. Что скажут они ему? Какую весть привезут?
Уже давно миновали те майские дни, когда ушел в страну варваров Александр.
Уже летние месяцы плывут один за другим. Пора бы, пора возвратиться…
Серебристое сияние жаркой летней ночи было полно затаенной тревоги и смятения.
Македония ждала новых вестей из Иллирии и решения своей судьбы.
В эту же ночь к воротам старого эллинского города Фивы подъехало несколько всадников, закутанных в плащи. Подъехали тихо, чтобы их не услышала стража македонского гарнизона, оставленного Александром в фиванском кремле Кадмея.
