Ведь не Александру, но ему, Антипатру, будет стыдно перед Филиппом, что не сумел без него навести порядок в покоренной стране.
И Александр в свои шестнадцать лет впервые надел боевые доспехи.
Олимпиада не спала всю ночь. В ее видениях бродил по комнате маленький светлокудрый мальчик. Она брала его на руки, прижимала к груди.
«Почему он такой горячий? Не болен ли?»
И спокойный голос Ланики:
«Он всегда горячий. Просто горячая у него кровь».
А теперь Александр уже надевает свой гривастый шлем. И не на праздник идет – на битву.
Она позвала бы Антипатра, попросила бы оградить сына от опасности.
Но ведь сын оскорбится!
Так она маялась до утра. Вставала, ходила по комнате, ложилась снова. Тяжесть недобрых предчувствий угнетала сердце. Что будет? Что будет, если… Нет, даже мысли такой нельзя вынести!
Но когда наступил час прощания, Олимпиада стояла перед сыном спокойная.
– Жду тебя с победой.
– Приду с победой.
Она заглянула сыну в глаза и спросила, понизив голос:
– А не боишься ли ты, Александр? Не страшно ли тебе?
Александр искренне удивился:
– Не страшно ли? А что такое страх?
Александру подчинялись все военачальники его войска.
Антипатр посоветовал им, щадя самолюбие юного полководца, тихонько поправлять его ошибки, если он будет ошибаться, но делать это осторожно. Все знали его упрямство, знали его вспыльчивый нрав. Они шли в поход вслед за Александром, который сидел на своем большом сильном коне, на своем Букефале, и украдкой посмеивались:
– Умудренный в боях воин ведет нас!
Однако вслух подшучивать опасались.
Войско вступило во Фракию. Вечер застал их в широкой долине, отлого спускающейся с гор. Густые лиловые сумерки медленно сползали вниз, заслоняя дорогу; потемнели и окрестные горы. Только вершина могучей горы Гем светилась в побледневшем небе.
Антипатр посоветовал Александру созвать военачальников перед боем, выслушать, что они скажут.
– Так всегда делает твой отец, Александр!
Александр велел созвать военачальников.
– Сегодня войско отдохнет с дороги, – сказал он.
– Дайте поужинать воинам. Накормите коней. А на рассвете мы возьмем город медов.
Военачальники повиновались. Каждый, идя к своему отряду, думал, что совещания как будто и не получилось… Да его как будто и не понадобилось… Повиновался и Антипатр. Он и сам не дал бы более разумного и более ясного приказа.
Антипатр проснулся в тот час, когда начали меркнуть звезды и на самых высоких вершинах гор забрезжил отсвет наступающего дня."
"– Пора! – сказал он.
