– Мне, владыке стольких стран! Я прошел столько дорог, покорил столько городов и племен, и я должен уйти, испугавшись угроз женщины!»
Усмехнувшись, он удивился ее самонадеянности.
«Я не верну тебе сына, – думал Кир. – И я не сделаю ему зла. Но пока он будет у меня в руках, ты, Томирис, тоже нам зла не сделаешь. Я не могу уйти из этой земли, не покорив массагетов, иначе кочевники никогда не дадут нам покоя».
Молодой массагет Спаргапис, с растрепанной гривой белокурых волос, плачущий от стыда, что так бесславно попал в руки врагов, постиг всю меру своего несчастья и позора.
Его взяли, как щенка, сорвали с него и золотую повязку, и золотой пояс, и драгоценный кинжал… Он, сын царя, как последний раб стоит в оковах перед чужим царем, перед чужими воинами.
– Сними с меня цепи! – в ярости кричал он Киру и громыхал оковами. – Сними с меня цепи, прошу тебя! Только сними с меня цепи!
– Освободите его от оков, – приказал Кир.
– Я не убиваю пленных.
Оковы тотчас сняли. Все ждали – что теперь скажет массагет? Что будет делать дальше?
Все произошло так быстро, что никто не успел помешать Спаргапису. Он выхватил кинжал из-за пояса стоявшего рядом солдата и с размаху ударил себя в сердце."
"Кир видел много смертей на своем веку. Но этой смерти он не хотел. Дрожь прошла по его лицу, он отвернулся и ушел, чтобы не видеть у своих ног этого белокурого, белокожего и такого юного вражеского вождя.
Может быть, Кир стал слишком старым, может, он вспомнил о своем беззащитном детстве, но сердце его дрожало. Он не хотел этой смерти.
Спаргапис умер. Царице Томирис больше нечего было ждать и больше незачем щадить Кира. Она собрала все войско, которое у нее было, и, яростная, беспощадная, безудержная в своем горе и в своей ненависти, напала на Кира.
Еще с вечера разведчики принесли весть, что скифы недалеко. Они готовы к бою, но, видно, ждут утра.
Кир не спал. Почему-то вспоминалась молодость, дальние походы, трудные осады, бои… Крепостные стены лидийских Сард, которые казались неприступными. Башни Вавилона и их медные ворота, которые казались несокрушимыми… Крепости ионийских городов… Но тогда все было ясно: осада, бой. Город, который нужно взять. Войско, которое нужно разбить…
А здесь? Враг, уходящий куда-то, исчезающий. И ни городов, ни крепостных стен.
