Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Тимур, я не хотела бы… – вновь окидывает взглядом помещение. И пятится к выходу.

Спугнул…"

"– Это моя комната, – поясняю, упираясь локтями в колени и складывая кисти в замок. Не надеюсь, что дослушает, но хотя бы попытаюсь. – Что-то вроде кабинета и комнаты отдыха. Я ночевал здесь, когда засиживался за ноутбуком допоздна или приезжал с работы посреди ночи. Оставался, чтобы никого не тревожить. Или во время ссор, – признаюсь тише. – Я обустроил помещение полностью под себя, – тянусь к тумбочке и включаю тусклую лампу.

Обвожу рукой строгую деловую обстановку. – Мне действительно здесь нравится. И рассвет по утрам раньше всех приходит именно сюда.

– А спальня?.. – не выдерживает Ева, уточняя то, что ее беспокоит. Однако я рад, что она спрашивает прямо, а не носит обиду в себе.

– Она ведь в другом крыле. Та самая закрытая комната, – напоминаю ей, и она задумчиво сводит брови. – И я вывез оттуда почти все вещи.

– Если честно, я не смотрела, куда ты меня несешь, – виновато улыбается Ева, опускает руки и с протяжным вздохом садится рядом со мной.

– Глупо получилось, извини, – лепечет, касаясь моего плеча своим. – Мы, наверное, всегда будем ревновать друг друга к прошлому.

– Мое прошлое уже не вернется и никак не сможет нам помешать, – говорю уверенно.

Отпускаю. Сегодня – окончательно. Я готов двигаться дальше. Но обязательно с Евой. И с нашим сыном.

– Мое – тем более! – фыркает она, вызывая у меня улыбку.

Хочется верить. Ведь Меркунов мало того, что жив и здоров, так еще и напоминает о себе.

Не хочу, чтобы он вился вокруг Евы. Что если одумается и решит ее вернуть?

Поворачиваюсь к ней так, чтобы наши лица оказались напротив. Некоторое время смотрю в ее янтарные глаза, а потом обхватываю пальцами подбородок. Целую фею осторожно и целомудренно. Довольствуюсь малым, только бы опять не заморозить тепло, возникшее между нами.

– Ты очень красивая, даже когда злишься, – ухмыляюсь, наблюдая, как краснеют ее щеки после обычного комплимента. Растерянная Ева кажется мне еще милее и манит сильнее.

– Но ты права, мы торопимся. Пусть будет испытательный срок.

Убираю ладонь от ее лица, собираюсь встать и уйти, но крохотная рука ложится на мое бедро, припечатывая меня к матрасу похлеще гири. Изогнув бровь, исподлобья выжидающе смотрю на Еву.

– Я так долго была правильной, Тимур, – неожиданно срывается в откровения. Но я рад такому исходу. С каждым новым словом, озвученным в стенах оживающего дома, мы с Евой становимся все ближе.