Сыночек в награду. Подари мне любовь

Оставшиеся клетки были использованы при проведении ЭКО с Тимуром. Получившиеся эмбрионы отправили в заморозку на время, пока организм Ольги подготовят к подсадке. Но этому не суждено было произойти.

– Бывшая свекровь рассказала мне, что специально попросила врача подсадить мне донорский эмбрион, – тихо лепечу, вспоминая неприятный разговор. – Чтобы не только Игорь растил чужого ребенка, но и я была наказана. Непонятно, за что.

Тяжелая рука осторожно ложится на мои плечи, сжимает и поглаживает. Почувствовав поддержку Тимура, успокаиваюсь.

С ним точно все будет честно и по любви. И никто нам не помешает.

– Да, об этом Городецкий тоже упоминал, – соглашается Костя, подцепив очередную бумажку. – Видимо, в тот момент у него наконец-то проснулась совесть. Он не послушал свихнувшуюся Меркунову, хоть и взял деньги. Возможно, даже пожалел тебя, Ева, не могу судить, – вздыхает протяжно. – Ситуация, конечно, за гранью добра и зла. Но ее исход зависел от решения врача. Зная, что замороженный эмбрион готовится к утилизации, он оформил фиктивные бумаги, а на самом деле подсадил его тебе, Ева, вместо донорских материалов.

По сути, вернул то, что по праву было твоим, – потирает подбородок. – Городецкий никак не мог предугадать, что Игорь потребует тест ДНК, а Тимур встретится на твоем пути. Это было нереально, но… – вальяжно разваливается в кресле. – Судьба.

– Судьба, – соглашается Вулканов, а я поднимаю на него взгляд. Чувствую, что новости Воскресенского немного выбили его из колеи, и сильнее прижимаюсь к нервно взымающейся груди.

– По поводу Городецкого, – спохватившись, Костя подается к столу, постукивая пальцами по стеклу. – Хотел с вами посоветоваться. В принципе, компромат я на него собрал. Если добавить к этому профессионализм моей команды, – играет бровями, – то мы можем упрятать его за решетку.

Испуганно смотрю на Тимура, ожидая его вердикта. Городецкий, конечно, меркантильный гад, но именно он спас нашего Владика от «утилизации». Передергиваю плечами и едва не срываюсь в плач от этого жуткого слова.

И от мысли о том, что ураганчик… мог не родиться.

– Нет, будет достаточно, если ты лишишь его лицензии, чтобы он никогда не смог работать врачом, – выносит ему приговор Вулканов, и я выдыхаю с облегчением.

– Справедливо, – улыбается Костя. – В принципе, я этого и ожидал. Все сделаем в лучшем виде, друг, – пожимает Тимуру руку.

– Может, позавтракаете? – уточняю у обоих. – Или хотя бы кофе? – смущенно смотрю на Воскресенского.