Онлайн-библиотека книг
– Нет, Женя, извини, мы не можем себе такое позволить… – Он снова отрывал ее от себя. – Иди домой, забудь про меня. То, что мы делаем, это низко. Твой муж – мой товарищ, мы знакомы еще с детства, а теперь вместе работаем. Забудь обо всем, Женя, надо постараться. Мы совершили ошибку, давай не будем усугублять…
Ее глаза наполнились слезами, задрожали губы. Он отвратительно себя чувствовал, но был рад, что устоял перед искусом. Он отвергал ее решительно, почти отталкивал. Она уходила, всхлипывая, оглядывалась – может, передумает? Или завтра будет более покладистым? Или послезавтра… Он сгорал от стыда, развернулся, зашагал к подъезду…
Ночь прошла спокойно, а утром похолодало, зарядил беспросветный дождь.
Настроение было подавленное. С раннего утра Черкасов сидел за своим рабочим столом, безуспешно пытался дозвониться до линейного отделения. Линия была занята, как в Смольном в октябре 17-го! Неужели все такие занятые? Хоть самому туда иди!
Он с треском швырнул трубку на аппарат, обвел подчиненных суровым взглядом.
Алексей не подавал вида, сохранял казенно-равнодушный взгляд.
«Мог ли Дьяченко что-то выведать? – прокручивал он в голове.
Егор Гундарь выбрался из-за стола, подошел к радиоточке, повертел рукоятку громкости. Комната наполнилась звуками радиоспектакля.
– Егор, уйми болтуна… – прохрипел Дьяченко, хватаясь за голову.
– Это «На дне» Максима Горького, – насупился Гундарь.
– Уйми болтуна, я сказал…
Гундарь пожал плечами, отключил звук и потащился на свое место. Снова воцарилась тягостная тишина."
"– Какое молчание, однако, – крякнул Петров, шумно чиркая спичкой. Все вздрогнули. Он затянулся, выдохнул дым, как паровозная труба.
– Ага, высшей пробы молчание, – согласился Куртымов. – Оно что-то значит, Алексей Макарович? Мы плохо работаем?
– Вы вообще не работаете, – процедил Алексей.
