Онлайн-библиотека книг
Над конторой старлея Евдокимова нависла угроза принципиальных оргвыводов. Люди работали как тракторы. Опрашивались соседи Авдеенко, проводились щепетильные допросы сотрудников линейного отдела.
Авдеенко заступил на смену в восемь вечера, когда Сивый уже сидел, со смены никуда не отлучался, к телефону его не вызывали – дежурный в этом был уверен. Но что он делал до заступления на смену, покрыто мраком.
От соседей толку не было, они лишь пожимали плечами. Этих достойных людей весьма своевременно сразили глухота, слепота и полный паралич памяти.
Кто эта сволочь? Черкасов фактически не знал своих людей (за исключением Дьяченко, которого не видел целую вечность), лишь первые мимолетные впечатления. Это мог оказаться любой из них или вообще никто. Последнее бы больше устроило. Он ловил себя на мысли, украдкой наблюдая за работой оперативников, что один из этих людей может только делать вид, что рвется докопаться до истины, а сам закапывает ее еще глубже, что автоматически сводит на нет усилия всей группы…
Людей катастрофически не хватало.
Вишневский с Дьяченко работали на заводе ЖБИ: вновь опрашивали жителей окрестных домов, теребили администрацию.
Версия Алексея, в принципе, работала: почему Авдеенко в эту ночь остался один в подвале? Что в его прошлом было не так? С кем он общался вне работы, где проводил свободное время? Информация поступала регулярно, но пользы от нее не было!
Пашка Чумаков шатался по вокзалу, работал с внештатными агентами, пытался докопаться, с кем в последние дни контактировал Сивый и за что он, собственно, заслужил смерть…
Ниточка просто обязана была вылезти.
«Не там мы копаем, – размышлял Алексей, запирая вечером опустевший отдел. – Если в группе есть чужак, он сделает все возможное для сведения к нулю коллективной работы. Его вычислять надо! И эта личность потянет за собой остальных, пребывающих пока в тени…»
После случая с Евгенией он уже боялся подходить к своему дому.
