Сыщики 45-го

Видное место занимало крупное полотно, написанное решительными мазками: яркое небо, сочные краски, счастливые и одухотворенные люди на фоне гигантского трактора строем записываются в колхоз. Фрагмент телятника с радостными физиономиями телят, транспарант на фасаде: «Получай, страна родная, наш колхозный урожай!» Не сказать, что картина бездарная, но плакатностью отдавала за версту. Того требовала партия – разбавлять депрессивные буржуазные творения вещами новыми и передовыми.

– Это наш местный художник, – пряча усмешку, объясняла Маша.

 – Товарищ Малоземов, бывший глава отдела культпросвета при районном совете народных депутатов. Сейчас он уже на пенсии… – Такое ощущение, что она хотела добавить «слава богу», но побоялась.

Послышалось глухое покашливание. В проеме мялся Вадим Циммерман и посматривал на них, не решаясь подойти. Возможно, и не хотел – просто обозначил свое присутствие. Он поглядывал на Машу, не очень ласково – на капитана милиции, смутно догадываясь, что их разговоры не ограничиваются происшествием в музее.

Алексею стало смешно. Представить их вместе – Машу и Вадима – было как-то странно. Маша нахмурилась – Вадим испарился. Или сделал вид, что испарился.

– Не много ли церберов? – спросил Алексей.

– Церберов хватает, – согласилась девушка. – А есть еще тот, что внутри. Он самый строгий и принципиальный, – она внимательно посмотрела ему в глаза и засмеялась.

– Конечно, – поддержал сомнительную шутку Алексей. – Сейчас не до этого – такое тяжелое послевоенное время. Он пытается ухаживать за вами? – кивнул он на пустой проем.

– Пытается, – согласилась Маша. – Но это выглядит нелепо. Вадим ни разу не пригласил меня в кино или просто погулять по улице, не говоря о более серьезных вещах. Ухаживания ограничиваются разговорами о работе и скрытым наблюдением. Порой это так смешно. Он ужасно нерешительный.

– И как вы считаете, у этого парня есть шансы?

Она для вида подумала.

– Полагаю, что нет.

– Тогда я ему от всей души сочувствую. – Алексей неохотно посмотрел на часы, потом с сожалением на девушку.

Она уже не прятала взгляд, приятно улыбалась. – Сожалею, Маша, пора идти. Вы не будете возражать, если я однажды еще заскочу? По работе, разумеется… или в качестве ценителя русской живописи.

– Нет, не буду, – она засмеялась. – Приносите сорок копеек, и вам всегда обрадуются.

Глава восьмая

От общения с женским полом осталось приятное послевкусие. Но оно развеялось, едва капитан вышел на улицу.

Отделенческий «ЗИС-5» стоял у белой изгороди.