Сыщик Бреннер [2 книги]

Тела лежали одно на другом вповалку. Повара, стюарды, два техника — их конечности перепутались, переплелись между собой так, словно все вместе они являлись единым организмом. Огромный мертвый осьминог. Человеческая многоножка.

Убить — ладно, я и сам убивал, но такого безразличия и жестокости прежде не встречал даже на войне. Те, кто это сделал, кто свалил тела в кучу, предварительно умертвив всех этих людей, не имели в себе ничего человеческого. А значит, и поступать с ними нужно соответственно — раздавить, стереть в пыль, чтобы не осталось от них ничего.

Даже на войне противники уважают друг друга. Ведь и те и другие ходят под пулями, и никто не застрахован от смерти. На войне все равны. И каждый хочет верить, что с ним поступят по справедливости. Поэтому и существуют конвенции по отношению к военнопленным, своего рода правила честной игры.

Здесь же подобным и не пахло. В тесном кубрике царила лишь смерть в самом ее жутком, первозданном виде. Сложно было представить, глядя на многорукую и многоногую груду окровавленного мяса, что еще полтора часа назад это были живые люди, которые о чем-то мечтали, кого-то любили…

Дверь за собой я прикрыл очень осторожно, боясь даже легким скрипом побеспокоить тех, кто уже больше никогда не проснется.

На стене коридора висел пожарный щит. На нем за стеклом я увидел топор. Легко отперев стеклянную створку, я снял его со щита. Достаточно большой и увесистый, держать такой удобнее двумя руками — подобными топорами пользуются пожарные, чтобы быстро разрубить дверь или мебель.

Топор входил в стандартную амуницию каждой пожарной команды. Рукоять из ясеня, клеймо на стали фирмы «Фридрихсград. Металлбау ГмбХ». Хороший топор, надежный.

К тому же у меня есть револьвер и «дырокол». Сейчас мне было совершенно все равно, взлетит ли на воздух цеппелин от моих выстрелов и останутся ли в живых великий князь и его беспутный сынок. У меня перед глазами стоял Джек и картинка кубрика с мертвыми телами.

Перехватив топор поудобнее, я дошел до смежной двери коридора, отделяющей кубрики персонала от остальной нижней палубы.

Дверь получилось приоткрыть без скрипа. Прямо передо мной находилась лестница на верхнюю палубу, по которой как раз в этот момент спускался очередной стрелок. По счастью, меня он не видел.

Я шагнул вперед, оказавшись у него за спиной, и, широко размахнувшись, опустил топор ему на голову. Глухо чавкнуло. Череп легко раскололся, на меня брызнули мозги вперемешку с кровью.