Сыщик Бреннер [2 книги]

Адди, этот странный мальчик, считающий, что есть вещи похуже смерти и что все вокруг — лишь цирковое представление, а смерть — ловкий фокус, вызывающий сожаление, но не страх, все играл со своими солдатиками. Я даже слышал его команды, отдаваемые безмолвным оловянным подчиненным:

— Стройся! Шагом марш! Ать-два, левой! Ать-два, левой! Шире шаг! Слушай своего командира!

Я поневоле прислушался к его негромкому бормотанию.

— Мы пойдем с вами вперед, туда, где еще не ступала нога человека. Мы станем проходцами, откроем тропы, которые никто прежде не видел.

Улыбайтесь, бойцы, вас ждет слава!..

«Проходец» — это слово я слышал уже несколько раз. Что оно означает? В чем тайна этого мальчика?

Мальчик между тем продолжал свой разговор с игрушечным солдатиком:

— Сила, сила, ее хватило с лихвой. Четверо пришли. Пятые хотели, но опоздали. Дело сделано. Мы играем, мы ходим тропами. Мы — проходцы. Я — проходец!

Эта речь его вызвала во мне странные ассоциации. Не похожа она была на обычное детское бормотание.

Четверо пришли. Уж не о посольствах ли речь? Если так, получается, Адди каким-то образом повлиял на их появление здесь. Быть этого не может! Обычный ребенок, мальчишка, к тому же запертый в четырех стенах. Что он мог сделать? Ничего. Или все же мог? Ведь это его искал подселенец, замучивший сотни детей.

— Адди, подойди, пожалуйста, ко мне! — попросил я.

Мне в голову пришла одна догадка, и ее требовалось проверить. Мальчик послушно отложил солдатиков в сторону и приблизился.

Почему детей пытали?

— Ты боишься боли? — спросил я.

— Есть вещи похуже, — ничуть не удивившись, ответил он.

— Тело — это всего лишь кусок плоти.

Он говорил сейчас, как взрослый человек, повидавший жизнь.

— Сними рубашку, будь любезен.

Адди потянул рубашку через голову. Его худощавое тельце было сплошь покрыто старыми шрамами. Его не просто пытали, над ним издевались много часов, может быть, даже дней или недель. Казалось, не осталось ни одного кусочка на его теле, которого не коснулся бы инструмент неведомого палача.

— Кто это с тобой сделал?

— Дядя Дитти. Он сказал, так надо. Мне не было больно, только вначале. Зато потом я стал проходцем. Это забавно.

Невозможно! Или этот ребенок обладал полным иммунитетом к боли от рождения, или же дело было в чем-то ином. Я никак не мог понять суть.

Давая мыслям улечься, я подошел к окну и распахнул тяжелые ставни.