Сыщик Бреннер [2 книги]

— Кира, наконец-то! — Лиза, как всегда, первая бросилась ко мне, подхватив котенка — причем обеими руками, настолько он был крупным и тяжелым. — Посмотри, какое чудо! Его Петрушка нашла. Он такой милый и пушистый, как одуванчик!

Котенок недовольно мявкнул, но вырываться из цепких рук Лизы и не пытался, так и болтался на весу, словно игрушка. Был он на вид нескольких месяцев от роду, но выглядел значительно крупнее обычных котят, а взгляд у него оказался такой серьезный, словно он являлся действующим императором вселенной, а странные суетящиеся существа вокруг — лишь глупые подданные.

— Мы назвали его Вилли!

Не знаю, подходило ли такому важному коту легковесное имя Вилли, но спорить я не стал, тем более что сейчас мне было совсем не до котенка. Я мимоходом погладил его. Вилли отреагировал достаточно благосклонно — прикрыл глаза и замурлыкал, с первого взгляда признав хозяина дома.

Я покачал головой и сказал:

— Собирайтесь, мы уезжаем!

Близняшки всполошились, но, к счастью, обошлось без вопросов.

Костас, чуть выступив вперед, вдруг оказался в их зоне видимости, и хотя стоял тихо, но сыграл свою роль. Если чужой в доме, значит, дело серьезно. Обычно мы гостей не принимали, нам хватало и собственной компании.

Сестры тут же умчались в свою комнату, а я предложил Константину присесть на диванчик и освежиться. Тот не отказался и жадно осушил бокал вина.

Новый жилец моего дома — котенок Вилли, уже освоившийся в доме, — лихо запрыгнул на диван и сел рядом с Костасом, искоса поглядывая на молодого человека большими желтыми глазами.

Мне показалось, что он отнесся к потенциальному наследнику короны империи недоверчиво, с подозрением, и решил лично проследить, чтобы гость вел себя прилично.

Я передал Костасу всю бутылку, и тот незамедлительно налил себе еще бокал. Что ж, пусть снимет напряжение, так даже лучше — легче будет его разговорить. А в том, что нам в скором времени придется потолковать по душам, я даже не сомневался — дайте только выбраться в безопасное место…

— Они меня найдут, — вдруг сказал он.

 — Нам не скрыться, не сбежать. Они найдут меня и убьют.

И столько в его голосе слышалось безысходности, что я сразу не нашелся с ответом. Казалось, из Костаса ушла вся жизнь, а осталось одно только отчаяние. Не вязалось это с тем образом своенравного, но бесстрашного человека, о котором я был наслышан прежде.