Сыщик Бреннер [2 книги]

Совсем забыл сказать, чтобы Костас отменил эксперимент. Все равно ничего не вышло, а людей погубит. Эх, успею вернуться?

— Приготовься! — Голос Люка заставил меня вздрогнуть. — Беги!

И я побежал. Сам не знаю от кого или от чего. Я просто бежал, а крошка-фогель все подгонял меня.

Обратное перемещение произошло иначе. Свернув в очередной проулок, я просто поскользнулся и упал в сугроб.

Осень кончилась, вокруг вновь царила зима.

— Успели. — Люк вновь заговорил в спокойном тоне. — Уф, и повезло же нам, папа Бреннер!

— Ты так медленно бежал, я начал волноваться.

Скорости могло не хватить.

— Знаешь, что бывает, когда проворачивают в мясорубке фарш? — Люк явственно порылся у меня в мозгах, подыскивая подходящий образ. — Так вот, с нами было бы так же, только в обратную сторону. Когда из фарша пытаются собрать первооснову, а получается мясное чудище.

Меня слегка передернуло.

— Нам пора прощаться, папа Бреннер. Ты дома, и мне пора домой.

— Ты отправляешься в свой мир? — Признаться, я привык за эти часы к крошке-фогелю.

Он был сумасшедший, абсолютно под стать всему происходящему, но при этом Люк оказался надежным товарищем. — Отнести тебя в посольство?

— Я отправляюсь туда, где все только начинается. Я ведь отец своего мира, да, папа Бреннер. Моя сущность переместит меня туда, где зародилась наша раса. Где я зародил ее.

— Но ты же появился из яйца? Получается, кто-то родил тебя раньше?

— Ты хитрец, папа Бреннер, цоки-цоки, ты надеешься, что я отвечу на этот вопрос. Но я не знаю ответа.

Было яйцо, родился я. Я выношу другие яйца, родятся фогели. Но, возможно, это первое яйцо тоже выносил я. Миллионы лет назад. И то, что я появился в твоих руках, также важно. Ты помог появиться первому представителю рода. Ты, папа Бреннер, прародитель нашей расы. Цвик-цок! Ты получишь особый знак. Это мой подарок тебе. Прощай! Цоки!

Я не успел ничего ответить, как Люк клюнул меня в самое сердце, вырвав из груди кусок мяса. А в следующий миг он взлетел высоко в воздух и исчез, словно его и не было.

Я же стоял, схватившись за грудь правой рукой, и удивлялся, почему не идет кровь и почему, собственно, я еще жив. Ведь часть моего сердца навсегда осталась с Люком!

Но дыры в груди больше не было. Только толстый шрам-рубец на месте укуса. Крошка-фогель убил меня и сам же вылечил. Шрам имел весьма своеобразную форму — ромб, вписанный в овал, словно кто-то заклеймил меня, как племенного быка. Это и был тот самый подарок, о котором он говорил.